Ad Marginem

Где находятся и как выглядят самые старые книжные магазины в мире?

Отрывок из книги «Вымышленные библиотеки и другие эссе»

© Livraria Bertrand, world's oldest bookstore / Vernaccia / Wikimedia Commons

Ат­мо­сфе­ра ста­ри­ны ча­сто ка­жет­ся нам ма­ги­че­ской, оча­ро­вы­ва­ю­щей. А если речь идет еще и о ста­рин­ном книж­ном ма­га­зине, по­гру­же­ние в вол­шеб­ный мир обес­пе­че­но. Ис­пан­ский пи­са­тель Хор­хе Кар­ри­он не даст со­врать: о том, как се­го­дня про­дол­жа­ют су­ще­ство­вать са­мые ста­рые книж­ные ма­га­зи­ны в мире, он рас­ска­зал в сво­ем сбор­ни­ке «Вы­мыш­лен­ные биб­лио­те­ки и дру­гие эссе», ко­то­рый недав­но вы­шел в из­да­тель­стве Ad Mar­ginem. Пуб­ли­ку­ем от­ры­вок из него.




Я ни­ко­гда не мог чи­тать кни­гу, пол­но­стью по­гру­жа­ясь в нее; все­гда, на каж­дом шагу, ком­мен­та­рий ра­зу­ма или во­об­ра­же­ния ме­шал по­сле­до­ва­тель­но­сти по­вест­во­ва­ния. Спу­стя несколь­ко ми­нут пи­шу­щим ста­но­вил­ся я, а то, что было на­пи­са­но, не на­хо­ди­лось ни­где.

Фер­нан­до Пес­соа. «Кни­га непо­коя»

Книж­но­му ма­га­зи­ну над­ле­жит не толь­ко быть ста­рин­ным, но и вы­гля­деть со­от­вет­ству­ю­ще. Ко­гда за­хо­дишь в лис­са­бон­ский Livraria Bertrand на ули­це Гар­ретт, 73, непо­да­ле­ку от Café Brasileira и па­мят­ни­ка Фер­нан­до Пес­соа, то есть са­мо­го серд­ца Ши­а­ду, под бук­вой В на крас­ном фоне ло­го­ти­па ви­дишь гор­де­ли­вое чис­ло: 1732.

В пер­вом зале всё ука­зы­ва­ет на по­чтен­ное про­шлое, к ко­то­ро­му от­сы­ла­ет эта дата. Вит­ри­на c осо­бо цен­ны­ми кни­га­ми; раз­движ­ные лест­ни­цы или де­ре­вян­ные при­ступ­ки — с их по­мо­щью мож­но до­брать­ся до са­мых вы­со­ких по­лок вет­хих книж­ных шка­фов; по­кры­тая ржав­чи­ной дос­ка, со­об­ща­ю­щая, что ты на­хо­дишь­ся в «Зале име­ни Аки­ли­ну Ри­бейру», на­зван­ном в честь од­но­го из са­мых име­ни­тых его по­се­ти­те­лей, по­сто­ян­но­го, как и Оли­вей­ра Мар­тинш, Эса де Кей­рош, Ан­те­ру де Кен­тал или Жозе Кар­до­зу Пи­реш. И ко­неч­но, ди­плом «Кни­ги ре­кор­дов Гин­нес­са», удо­сто­ве­ря­ю­щий, что этот ма­га­зин — са­мый ста­рый в мире дей­ству­ю­щий книж­ный.

Непре­рыв­ная де­я­тель­ность. И за­до­ку­мен­ти­ро­ван­ная. В доме но­мер 1 по Три­ни­ти-стрит в Кем­бри­дже в опре­де­лен­ные пе­ри­о­ды, на­чи­ная с 1581 года, так­же про­да­ва­лись кни­ги, а по­ку­па­те­ля­ми были та­кие зна­ме­ни­то­сти, как Уи­льям Мейк­пис Тек­ке­рей и Чарльз Кинг­с­ли, но само зда­ние по­дол­гу за­ни­ма­ло лишь Из­да­тель­ство Кем­бридж­ско­го уни­вер­си­те­та, где книж­ная тор­гов­ля как та­ко­вая не ве­лась. От­сут­ствие на­деж­ных до­ку­мен­тов де­ла­ет столь же зыб­ки­ми ос­но­ва­ния для опре­де­ле­ния воз­рас­та кра­ков­ско­го Ma­tras (люди стар­ше­го по­ко­ле­ния на­зы­ва­ют его Ge­bether i Wolff), ко­то­рый ча­сто на­зы­ва­ют пре­ем­ни­ком книж­ной лав­ки Фран­ца Яко­ба Мер­це­ни­ха, от­кры­той здесь в 1610 году и про­ра­бо­тав­шей вплоть до 1872. На ру­бе­же ХIХ–ХХ ве­ков Ma­tras стал ме­стом, где со­би­рал­ся зна­ме­ни­тый ли­те­ра­тур­ный са­лон; сейчас в нем про­во­дят­ся важ­ные ме­ро­при­я­тия, ведь ЮНЕ­СКО при­сво­и­ло Кра­ко­ву ста­тус го­ро­да ли­те­ра­ту­ры.

А быть мо­жет, ста­рей­шим книж­ным ма­га­зи­ном в мире яв­ля­ет­ся па­риж­ский Li­brairie De­la­main, от­крыв­ший­ся в «Ко­ме­ди Фран­сез», по раз­ным све­де­ни­ям, в 1700, 1703 или 1710 году и пе­ре­ехав­ший на ули­цу Сент-Оно­ре лишь в 1906. Од­на­ко же до­ка­за­тельств его непре­рыв­ной ра­бо­ты нет, в част­но­сти по­то­му, что на про­тя­же­нии сво­ей дол­гой ис­то­рии ма­га­зин пе­ре­жил по мень­шей мере один по­жар и одно на­вод­не­ние, от чего, несо­мнен­но, по­стра­дал его ар­хив. Из­вест­но, тем не ме­нее, что в XVIII веке ма­га­зи­ном управ­ля­ла та са­мая се­мья Дю­шен, ко­то­рая из­да­ва­ла Ре­ти­фа де ла Бре­тон­на, Воль­те­ра и Рус­со; и что са­мый из­вест­ный вла­де­лец ма­га­зи­на в ХХ веке, из­да­тель Пьер-Вик­тор Сток, про­иг­рал его в по­кер.

Вин­че­ст­вер­ский книж­ный P & G Wells с боль­шой ве­ро­ят­но­стью яв­ля­ет­ся са­мым ста­рым в Ве­ли­ко­бри­та­нии и, воз­мож­но, са­мым ста­рым книж­ным, не ме­няв­шим сво­е­го ме­сто­по­ло­же­ния, за­ни­ма­ю­щим лишь одно по­ме­ще­ние, то есть аб­со­лют­но неза­ви­си­мым (в кон­це ХХ века от­крыл­ся его един­ствен­ный фи­ли­ал в уни­вер­си­те­те). Со­хра­ни­лись кви­тан­ции на по­куп­ку из­да­ний, да­ти­ру­е­мые 1729 го­дом, а по­сто­ян­ная кни­го­тор­гов­ля в этой точ­ке на Кол­ледж-стрит, по-ви­ди­мо­му, вос­хо­дит к пя­ти­де­ся­тым го­дам XVIII века. В 1768 году на­чал тор­го­вать кни­га­ми Hodges Fig­gis, ра­бо­та­ю­щий и по сей день. Он яв­ля­ет­ся не толь­ко са­мым ста­рым, но и са­мым боль­шим ир­ланд­ским книж­ным: на его скла­де на­счи­ты­ва­ет­ся шесть­де­сят ты­сяч эк­зем­пля­ров из­да­ний. Это еще и са­мый «дуб­лин­ский» книж­ный, по­то­му что он фи­гу­ри­ру­ет в са­мой дуб­лин­ской из всех книг — не в «Дуб­лин­цах», а в «Улис­се» всё того же Джейм­са Джойса («She, she, she. What she? The vir­gin at Hodges Fig­gis’ win­dow on Mon­day look­ing in for one of the al­pha­bet books you were go­ing to write»).

А в Лон­доне са­мый ста­рый — Hatchards, от­крыв­ший свои две­ри в 1797 году и с тех пор так их и не за­кры­вав­ший. Он мо­жет по­хва­стать­ся ари­сто­кра­ти­че­ско­го вида зда­ни­ем под но­ме­ром 187 на ули­це Пи­ка­дил­ли и мас­ля­ным порт­ре­том ос­но­ва­те­ля Джо­на Хат­чар­да, ко­то­рые со­об­ща­ют за­ве­де­нию на­лет по­чтен­ной ста­ри­ны. Те­перь оно при­над­ле­жит сети Wa­ter­stones, но при этом не те­ря­ет ни гра­на сво­ей уку­тан­ной в мяг­кие ков­ры ин­ди­ви­ду­аль­но­сти: по срав­не­нию с бо­лее по­пу­ляр­ны­ми книж­ны­ми, этот по-преж­не­му вы­став­ля­ет на вто­ром эта­же ро­ма­ны, а на пер­вом — ис­то­ри­че­ские и дру­гие ис­сле­до­ва­ния, а так­же очер­ки в твер­дой об­лож­ке, ко­то­рые по­ку­па­ют по­сто­ян­ные кли­ен­ты по до­ро­ге в Ко­ро­лев­скую ака­де­мию или ате­лье на Джер­мин-стрит. По­след­нее вре­мя, в нашу эпо­ху ал­го­рит­мов, по­лу­чи­ла раз­ви­тие услу­га под­пис­ки: три спе­ци­аль­но на­ня­тых экс­пер­та изу­ча­ют вку­сы кли­ен­тов и на ре­гу­ляр­ной ос­но­ве от­сы­ла­ют им из­бран­ные про­из­ве­де­ния. Мэри Кен­не­ди, мой про­вод­ник по за­ко­ул­кам и по ис­то­рии это­го книж­но­го, с гор­до­стью со­об­щи­ла: «Каж­дый име­ет пра­во вер­нуть кни­ги, ко­то­рые ему не по­нра­ви­лись, но воз­врат у нас про­изо­шел толь­ко один раз».

Быть мо­жет, един­ствен­ным по-на­сто­я­ще­му важ­ным в моей био­гра­фии книж­ным ма­га­зи­ном XIX века яв­ля­ет­ся бу­энос-айрес­ский Li­br­ería de Ávila, что рас­по­ла­га­ет­ся на­про­тив церк­ви Свя­то­го Иг­на­тия и в двух ша­гах от На­ци­о­наль­но­го кол­ле­джа. Да­той его по­яв­ле­ния мож­но, по-ви­ди­мо­му, счи­тать 1785 год, по­сколь­ку имен­но то­гда на том же углу рас­по­ло­жи­лась лав­ка, в ко­то­рой по­ми­мо сне­ди и вы­пив­ки про­да­ва­лись и кни­ги. Если P & G из­да­вал кни­ги для Вин­че­стер­ско­го кол­ле­джа, то его бу­энос-ай­рес­ский со­вре­мен­ник даже на­зва­ни­ем пе­ре­кли­кал­ся с со­сед­ним об­ра­зо­ва­тель­ным учре­жде­ни­ем — Li­br­ería del Cole­gio («Книж­ный ма­га­зин Кол­ле­джа»). Са­мые ран­ние из свя­зан­ных с ним до­ку­мен­тов от­но­сят­ся к 1830 году. На фа­са­де мож­но про­честь: «An­tiguos Li­bros Mod­er­nos». Во вре­мя мо­е­го пер­во­го по­се­ще­ния Бу­энос-Ай­ре­са в июле 2002 года я ку­пил в под­ва­ле несколь­ко эк­зем­пля­ров жур­на­ла Sur. При­кос­но­ве­ние к ста­рым кни­гам — это одно из немно­гих так­тиль­ных ощу­ще­ний, бла­го­да­ря ко­то­ро­му мож­но по­чув­ство­вать связь с да­ле­ким про­шлым. Хотя по­ня­тие «ан­ти­квар­ный книж­ный» от­но­сит­ся к XVIII веку, ко­гда бур­но раз­ви­ва­лись та­кие дис­ци­пли­ны, как ис­то­рия и ар­хео­ло­гия, уже в XVI–XVII ве­ках его ис­поль­зо­ва­ли пе­ре­плет­чи­ки и кни­го­тор­гов­цы, ра­бо­тав­шие как с пе­чат­ны­ми из­да­ни­я­ми, так и с ру­ко­пи­ся­ми. То же мож­но ска­зать и о ка­та­ло­гах ти­по­гра­фов и из­да­те­лей, ко­то­рые эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ли от про­стых спис­ков до изыс­кан­ных кни­же­чек в рос­кош­ном оформ­ле­нии. Я ни­ко­гда не при­ка­сал­ся ни к од­ной из этих ре­лик­вий. И ни к од­ной непе­чат­ной кни­ге.

Свен Даль в «Ис­то­рии книг» пи­сал, что в пер­вые годы по­сле изоб­ре­те­ния кни­го­пе­ча­та­ния ру­ко­пи­си це­ни­лись выше пе­чат­ных из­да­ний за счет пре­сти­жа, как неко­гда па­пи­ру­су от­да­ва­лось пред­по­чте­ние пе­ред пер­га­мен­том или как в ше­сти­де­ся­тые годы про­шло­го века — руч­но­му на­бо­ру пе­ред ма­шин­ным. Сна­ча­ла пе­чат­ник сам тор­го­вал сво­ей про­дук­ци­ей, «но вско­ре по­яви­лись стран­ству­ю­щие тор­гов­цы, ко­то­рые пе­ре­хо­ди­ли из го­ро­да в го­род, пред­ла­гая кни­ги, куп­лен­ные у пе­чат­ни­ков». Они огла­ша­ли на ули­цах спи­сок имев­ших­ся у них на­име­но­ва­ний, на­зы­ва­ли по­сто­я­лый двор, где оста­нав­ли­ва­лись и рас­ки­ды­ва­ли свой ко­че­вой ры­нок. В боль­ших го­ро­дах встре­ча­лись и те, кто на­шел по­сто­ян­ные ме­ста про­да­жи. С XVI века ти­раж кни­ги мог ис­чис­лять­ся ты­ся­ча­ми эк­зем­пля­ров, а ко­ли­че­ство чи­та­те­лей — сот­ня­ми ты­сяч: в это сто­ле­тие по Ев­ро­пе кур­си­ро­ва­ло бо­лее ста ты­сяч раз­лич­ных пе­чат­ных книг. Их мож­но было вы­би­рать с по­мо­щью кар­то­чек в ящи­ках или непо­сред­ствен­но на пол­ках. Кни­ги, как пра­ви­ло, вы­пус­ка­ли непе­ре­пле­тен­ны­ми, что­бы по­ку­па­тель мог вы­брать пе­ре­плет на свой вкус. По­это­му ста­рин­ные книж­ные со­бра­ния, где еди­но­об­раз­ны лишь ко­реш­ки, столь необыч­ны для со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка. Та­кие со­бра­ния мож­но най­ти в под­ва­ле Li­br­ería de Ávila и в ма­га­зи­нах ста­рых книг ря­дом с Аве­ни­да-де-Майо в Бу­энос-Ай­ре­се.

Ка­ки­ми были книж­ные ма­га­зи­ны XVIII века, ко­гда на ули­цах Лис­са­бо­на, Лон­до­на и Бу­энос-Ай­ре­са от­кры­лись со­от­вет­ствен­но Bertrand Livreiros, Hatchards и Li­br­ería del Cole­gio? Судя по гра­вю­рам XVII–XVIII ве­ков, ко­то­рые ис­сле­до­вал Ген­ри Пет­рос­ки в «Кни­ге на книж­ной пол­ке», — по­дроб­ном пу­те­во­ди­те­ле по ис­то­рии того, как мы рас­став­ля­ем наши кни­ги — кни­го­тор­го­вец вел свои дела, сидя за боль­шим сто­лом, и ча­сто непо­сред­ствен­но об­щал­ся с ти­по­гра­фи­ей или из­да­тель­ством, от ко­то­ро­го за­ви­сел, а во­круг него гро­моз­ди­лись сши­тые, но не пере- пле­тен­ные тет­ра­ди — то са­мое со­дер­жи­мое книж­ных ла­вок. Кар­то­теч­ные ящи­ки за­ча­стую яв­ля­лись ча­стью при­лав­ка, как мож­но ви­деть на зна­ме­ни­той гра­вю­ре «The Tem­ple of the Muses» («Храм муз»), изоб­ра­жа­ю­щей, воз­мож­но, са­мый ле­ген­дар­ный и кра­си­вый книж­ный ма­га­зин XVIII века, рас­по­ла­гав­ший­ся на лон­дон­ской Фин­сбе­ри-сквер. Им управ­лял Джеймс Ла­кинг­тон, ко­то­рый от­ка­зы­вал­ся уни­что­жать некуп­лен­ные кни­ги и рас­про­да­вал их за­де­ше­во в со­от­вет­ствии со сво­им по­ни­ма­ни­ем соб­ствен­ной про­фес­си­о­наль­ной мис­сии. Он пи­сал: «Кни­ги — ключ к зна­нию, ра­зу­му и сча­стью, и у каж­до­го долж­но быть пра­во по­лу­чать их по до­ступ­ным це­нам вне за­ви­си­мо­сти от эко­но­ми­че­ско­го бла­го­со­сто­я­ния, со­ци­аль­но­го клас­са или пола».

Сре­ди пись­мен­ных сви­де­тельств о книж­ных ма­га­зи­нах XVIII сто­ле­тия при­ме­ча­тель­ны стро­ки Гёте, ко­то­рый 27 сен­тяб­ря 1786 года от­ме­чал в сво­ем «Ита­льян­ском пу­те­ше­ствии:

На­ко­нец я до­стал со­чи­не­ния Пал­ла­дио, прав­да, не ори­ги­наль­ное из­да­ние, ко­то­рое я ви­дел в Ви­чен­це, с гра­вю­ра­ми на де­ре­ве, но точ­ную ко­пию, даже фак­си­ми­ле на меди, вы­пол­нен­ную од­ним до­стой­ным че­ло­ве­ком, быв­шим ан­глий­ским кон­су­лом в Ве­не­ции Сми­том. Ан­гли­ча­нам сле­ду­ет от­дать спра­вед­ли­вость, что они из­дав­на уме­ли це­нить хо­ро­шее и в рас­про­стра­не­нии его про­яв­ля­ют гран­ди­оз­ный раз­мах. По слу­чаю этой по­куп­ки я за­шел в книж­ную лав­ку, ко­то­рые в Ита­лии име­ют весь­ма свое­об­раз­ный вид. Все кни­ги сто­ят кру­гом, без пе­ре­пле­тов, и це­лый день там встре­ча­ешь хо­ро­шее об­ще­ство. Из бе­ло­го ду­хо­вен­ства, зна­ти, ху­дож­ни­ков все, кто хоть сколь­ко-ни­будь близ­ки ли­те­ра­ту­ре, за­гля­ды­ва­ют сюда. Тре­бу­ют кни­гу, отыс­ки­ва­ют в ней нуж­ное ме­сто, чи­та­ют и раз­го­ва­ри­ва­ют о чем при­дет­ся. Я за­стал око­ло по­лу­дю­жи­ны по­се­ти­те­лей, ко­то­рые сра­зу об­ра­ти­ли на меня вни­ма­ние, ко­гда я спро­сил со­чи­не­ния Пал­ла­дио. Пока хо­зя­ин лав­ки разыс­ки­вал кни­гу, они ста­ли рас­хва­ли­вать ее до­сто­ин­ства, срав­ни­вая ори­ги­нал и ко­пию. И са­мое со­чи­не­ние, и за­слу­ги его ав­то­ра были им хо­ро­шо из­вест­ны. При­ни­мая меня за ар­хи­тек­то­ра, они по­хва­ли­ли меня за то, что я на­чал изу­чать тво­ре­ния это­го ху­дож­ни­ка рань­ше, чем дру­гих: для ис­поль­зо­ва­ния и при­ме­не­ния он дает даже боль­ше, чем сам Вит­ру­вий; он ос­но­ва­тель­но изу­чил древ­них и древ­но­сти и пы­тал­ся при­бли­зить их к на­шим по­треб­но­стям. Я дол­го раз­го­ва­ри­вал с эти­ми лю­без­ны­ми людь­ми, узнал еще кое-что, ка­сав­ше­е­ся до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей го­ро­да, и от­кла­нял­ся.

Пер­вая фра­за го­во­рит об осу­ществ­ле­нии же­ла­ния: та­ко­ва цель лю­бо­го по­се­ще­ния книж­но­го ма­га­зи­на. По­след­няя — о при­об­ре­те­нии зна­ния, но не из книг, а от лю­дей, ко­то­рые их чи­та­ют. Боль­ше все­го немец­ко­го эру­ди­та и пу­те­ше­ствен­ни­ка удив­ля­ет то, что все из­да­ния сши­ты в тет­ра­ди и до­ступ­ны, бла­го­да­ря чему по­се­ти­те­ли мо­гут об­щать­ся и друг с дру­гом, и с кни­га­ми. Еди­но­об­раз­ный пе­ре­плет по­лу­чил рас­про­стра­не­ние в Ев­ро­пе лишь око­ло 1823 года, с по­яв­ле­ни­ем необ­хо­ди­мой для его из­го­тов­ле­ния ма­ши­ны. По­сле это­го книж­ные ма­га­зи­ны ста­ли всё боль­ше по­хо­дить на биб­лио­те­ки, по­то­му как пред­ла­га­ли го­то­вый про­дукт, а не по­лу­фаб­ри­кат, во вре­ме­на Гёте речь мог­ла идти о ку­стар­ных пе­ре­пле­тах. В «Сен­ти­мен­таль­ном пу­те­ше­ствии» (1768) Ло­ренс Стерн по­се­ща­ет книж­ную лав­ку на на­бе­реж­ной Кон­ти, что­бы ку­пить со­бра­ние со­чи­не­ний Шекс­пи­ра, но кни­го­тор­го­вец от­ве­ча­ет, что та­ко­го из­да­ния у него нет.

Воз­му­щен­ный пу­те­ше­ствен­ник бе­рет то, что ле­жит на сто­ле, и вос­кли­ца­ет: «Как! Вот же!» То­гда про­да­вец объ­яс­ня­ет, что эта кни­га при­над­ле­жит не ему, а од­но­му гра­фу, ко­то­рый при­слал ее на пе­ре­плет: сей es­prit fort (воль­но­ду­мец — Прим. ред.) «лю­бит ан­глий­ские кни­ги» и дру­жит с ост­ро­ви­тя­на­ми.