Танцевальная чума и эпидемия одержимости демонами в Средневековье: опять во всем виноваты женщины
Отрывок из книги «Демонология и охота на ведьм»
Возможно, вы слышали о средневековой «танцевальной чуме», которая вводила в транс не только мирных жителей, но и священников с монахинями. А про то, как священники гоняли палками других служителей, которые лазали по деревьям и мяукали, знаете что-нибудь? Обо всем этом, а еще об охоте на ведьм и вездесущих демонов в Средние века рассказывает исследователь Марина Голубева в книге «Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки». С разрешения издательства МИФ публикуем отрывок из нее.
Эпидемии бесоодержимости
Массовым психозам позднего Средневековья было посвящено много разных исследований, особенно на рубеже XIX–XX веков. В первую очередь следует назвать труды французского естествоиспытателя Луи Фигье (1819–1894), врача-психиатра Поля-Мари-Леона Реньяра (1850–1927) и русского психофизиолога Владимира Михайловича Бехтерева (1857–1927).
По общему убеждению исследователей, количество психически нездоровых людей в эпоху Возрождения было огромным, что было спровоцировано, наряду с экономическими и социальными проблемами, религиозной установкой на восприятие сверхъестественного. Происки дьявола и козни ведьм виделись во всем. Люди каждую минуту ожидали встречи с демонами и, естественно, видели их везде. Гнетущий страх выплескивался в виде настоящих психических эпидемий, которые и распространялись так же, как эпидемии чумы или оспы.
В. М. Бехтерев со ссылкой на источники описывает «танцевальную чуму», или пляску святого Витта, которая проявлялась в неконтролируемых безудержных движениях, напоминавших кривляния и судорожные подергивания. В пляску вовлекалось большое количество людей, которые не могли остановиться и танцевали до полного изнеможения, а то и до смерти.
Началась эта странная эпидемия в 1518 году в Страсбурге. Судя по всему, одна женщина, известная как фрау Троффеа, где-то прослышала, что танец перед статуей святого Витта в его праздник излечивает от болезни. Женщина начала танцевать и не смогла остановиться. Она теряла сознание от усталости, а потом снова начинала танцевать. Постепенно к ней стали присоединяться другие люди, в итоге в безумную пляску, названную потом по имени святого, было вовлечено более четырехсот человек, которые танцевали целый месяц.
Слух о странных танцах быстро распространился по Европе, и везде, где в католических соборах стояла статуя святого Витта, начинали танцевать люди. Вспышки эпидемии обычно происходили в день этого святого — 15 июня. Еще ранее, в XIV веке, мания массовых плясок распространилась в Италии и получила название тарантизма, так как люди думали, что безумную тягу к танцу вызывает укус тарантула. От этих же безумных плясок произошло название известного итальянского танца — тарантелла.
Подобные массовые психические феномены известны с древнейших времен. Они происходят на фоне религиозной экзальтации и экстатического состояния, напоминающего шаманский транс. Эмоционально возбужденные люди, вовлеченные в коллективные ритмичные движения, оказываются под влиянием эффекта психического заражения или взаимовнушения. В древнегреческом культе Диониса был обряд «орейбасия», сопровождающийся экстатическими танцами, вводящими людей в состояние транса. Танцы с элементами вращения использовали исламские суфии для достижения религиозного просветления. Подобные коллективные ритмичные движения, называющиеся радениями, сопровождают молитвы в некоторых православных христианских сектах.
Но нигде подобные экстатические пляски не достигали такого размаха, как в Европе позднего Средневековья. В этом состоянии людей часто посещали видения, обычно ада и Страшного суда. Люди могли выкрикивать пророчества, но чаще кричали что-то бессвязное. Согласно средневековым убеждениям, подкрепленным религиозными проповедями, до такого безумного состояния людей доводят бесы, вселившиеся в них.
Странные психические эпидемии, связанные с религиозной экзальтацией, докатились даже до XVIII века
Один из таких массовых психозов начался в 1732 году в Париже на кладбище Сен-Медар. Эпидемия тоже началась с женщины, и вовлечены в безумства были также в основном представительницы слабого пола — как более внушаемые, экзальтированные и эмоциональные.
С француженкой по имени Жанна случился припадок рядом с могилой дьякона Пари, который прославился своим аскетизмом при жизни и способностью исцелять нервные болезни после смерти. Женщина начала биться в конвульсиях, кататься по земле, а потом заявила, что она излечилась от какой-то болезни. Тут же к ней присоединились другие женщины, и началось нечто невообразимое, отдаленно напоминавшее пляску святого Витта, но дополненную конвульсиями и чуть ли не акробатическими номерами.
Вот так описывает происходившее Луи Фигье:
Вся площадь Сен-Медарского кладбища и соседних улиц была занята массой девушек, женщин, больных всех возрастов, конвульсионирующих как бы вперегонки друг с другом. Здесь мужчины бьются об землю, как настоящие эпилептики, в то время как другие немного дальше глотают камешки, кусочки стекла и даже горящие угли; там женщины ходят на голове с той степенью странности или цинизма, которая вообще совместима с такого рода упражнениями. В другом месте женщины, растянувшись во весь рост, приглашают зрителей ударять их по животу и бывают довольны только тогда, когда 10 или 12 мужчин обрушиваются на них зараз всей своей тяжестью.
Люди корчатся, кривляются и двигаются на тысячу различных ладов. Есть, впрочем, и более заученные конвульсии, напоминающие пантомимы и позы, в которых изображаются какие-нибудь религиозные мистерии, особенно же часто сцены из страданий Спасителя.
Всё это происходило не один день. Когда к беснующимся присоединились священнослужители во главе с аббатом Бешероном, король Людовик XV приказал закрыть кладбище. Но это привело только к распространению заразы по городу, и лишь массовые аресты конвульсирующих помогли справиться с эпидемией.
В эпоху Средневековья массовым явлением была одержимость бесами, и любое отклонение в поведении объясняли тем, что в человека вселился демон. Да и сами люди верили в возможность подобного. Вот что об этом писал еще Цезарий Гейстербахский:
Входит диавол в человека, наполняет его и вторгается в него, не иначе как совращая душу на злые похоти. Се разница между приходом Духа Святого и духа нечистого, поскольку первый нисходит, второй же вторгается. Дух Святой пребывает внутри грешной души по своей сущности, а также по силе и мудрости, и по благодати нисходит в нее, будучи уже рядом с ней. Дух же нечистый, поскольку находится, как сказано, снаружи по сущности своей, вторгается внутрь своею злобой, словно бы стрелой, подсказывая зло и совращая душу пороками.
И чем чаще и образнее священники рассказывали о бесоодержимости на своих проповедях, тем больше появлялось людей, которые ощущали, как в их тело вошел бес — кому-то в ухо, кому-то попал в рот с пивом из плохо вымытой трактирщиком кружки, кто-то винил в бесоодержимости ведьму.
Фантазия людей, подогретая религиозной экзальтацией и рассказами о дьяволе, становилась совсем безудержной, и одержимые начинали вести себя в соответствии с картинами собственного бреда. Бесы не боялись ни стен храма, ни его святынь, и приступы бесноватости часто охватывали людей прямо на церковной службе и проповеди. Даже церковный сан не был защитой от вселения бесов. В «Молоте ведьм» содержится несколько рассказов об одержимых бесами священниках. Так, один из них чувствовал пробуждение в себе беса, когда соприкасался с христианскими святынями:
…он проходил мимо церкви и преклонял колени для приветствия славнейшей девы. В этот миг дьявол высовывал свой язык изо рта одержимого и на вопрос, поставленный больному, не может ли он от этого воздержаться, он отвечал: «Я никак не могу противиться этому. Бес владеет всеми моими членами и органами — горлом, языком и грудью, чтобы говорить и кричать, когда ему захочется. Я слышу слова, которые он через меня говорит. Но я не могу ему сопротивляться. И чем благоговейнее прислушиваюсь я к проповеди, тем упрямее мучит он меня и при этом высовывает язык».
Бесы могли говорить с экзорцистом и отвечать на его вопросы: демон, одолевший одного священника, сказал, что живет в теле клирика уже семь лет. Но, судя по рассказам современников, более всего дьявол и его подручные любили вселяться не в ведьм, а в чистых и непорочных монахинь и даже сожительствовали с ними. Истории бесоодержимости целого женского монастыря не были редкостью.
Трудно представить более унылое и тягостное существование, чем в средневековом женском монастыре. Если монахи-мужчины могли чем-то заниматься в миру — проповедовать, общаться с прихожанами, преподавать в университетах и даже занимать государственные должности, то монахиням это было недоступно. Их не допускали даже к участию в церковных службах. Служили в монастыре священники-мужчины, они же были и духовниками монахинь. Это, кстати, часто становилось дополнительным возбуждающим фактором. Добавьте к этому постоянные посты и изнурительные ночные молитвы, нередко сопровождавшиеся самоистязаниями и самобичеваниями, которые тогда были в моде.
Так монастырь становился замкнутым миром, по сути тюрьмой, часто для совсем еще молодых женщин, которые все дни, а то и ночи должны были проводить в работе, молитвах и чтении богословских книг, если, конечно, знали латынь. Но грамотных, кстати, среди монахинь было немало, а в монастырских библиотеках имелись не только Библия и сочинения религиозных философов, но и поучительные истории о кознях дьявола и о тех опасностях, которые таятся в сатанинских видениях. И естественно, видения эти пересказывались, как и подробности соблазнения дьяволом женщин. Где бы еще почитать об этом молодым монахиням?..
Фантазии авторов этих «книжиц откровений», тоже чаще всего монахов, пробуждали воображение женщин, лишенных не только общества мужчин, но и вообще какого бы то ни было развлечения. В дополнение к поучительным историям существовала и несколько иного рода литература, воспевающая любовь к Богу, в том числе в его земном воплощении. И литература эта тоже часто была буквально наполнена довольно откровенными сценами. Об эротических видениях с участием Иисуса Христа подробно рассказывает в своих «Откровениях» монахиня Адельхайд Лангманн из Фрауенберга.
Всё это создавало эмоциональную обстановку, в которой не вызывают удивления ночные видения и эротические фантазии молодых женщин. Некоторые монахини пылали любовью ко Христу, а другие попадали под влияние распространенной демономании и видели в ночных грезах дьявольских любовников, которые их соблазняли и входили в них во всех смыслах. От подобных видений до убеждений в собственной одержимости дьяволом совсем недалеко.
Эпидемия начиналась с самой эмоциональной и экзальтированной монахини, которая после ночных видений, конвульсивных припадков и экстатического исступления рассказывала другим насельницам о том, что она пережила и почувствовала. Яркие переживания захватывали ее сестер, и довольно быстро у первой одержимой появлялись последовательницы.
Поль Реньяр рассказывает несколько историй, связанных с эпидемиями бесоодержимости в женских монастырях. Большинство таких эпидемий приходится на XVI–XVII века, то есть на время охоты за ведьмами. Первый случай был описан еще в 80-е годы XV века. Тогда дьявол вселился в монахинь Камбрейского монастыря. Женщины катались по земле, извивались в корчах, лазили по деревьям, лаяли и мяукали. Ни экзорцизм, ни молитва самого папы не помогли. В итоге большинство одержимых были осуждены и приговорены к смерти.
Между 1504 и 1523 годам бесы захватили монахинь в нескольких монастырях Ломбардии. «В Уверте, Бригитте и Кинторне насельницы прыгают, кривляются, мяукают и рычат». В это время бесоодержимых, как и подозреваемых в колдовстве, тоже начинают сжигать, хотя каждое дело еще расследуют и определяют степень виновности самой одержимой, то есть наличие договора с дьяволом.
Впрочем, когда эпидемии бесоодержимости случались в именитых монастырях, где жили монахини знатного сословия, там с бесноватыми обходились мягче. А возможно, тем монахиням просто повезло со здравомыслящими инквизиторами.
Обложка: © Morphart Creation / Shutterstock / Fotodom