1. Знание

Соблазняющий разум: как выбор сексуального партнера повлиял на эволюцию человека

Эволюционный психолог — о том, почему разум развивался как инструмент соблазнения

© Shutterstock

Эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия долж­на стать ме­нее пу­ри­тан­ской и бо­лее ди­о­ни­сий­ской, счи­та­ет Джеф­ф­ри Мил­лер. Его кни­га «Со­блаз­ня­ю­щий ра­зум. Как вы­бор сек­су­аль­но­го парт­не­ра по­вли­ял на эво­лю­цию че­ло­ве­че­ской при­ро­ды» недав­но вы­шла в из­да­тель­стве Cor­pus. Мил­лер уве­рен, что клю­че­вым ме­ха­низ­мом от­бо­ра был вы­бор по­ло­во­го парт­не­ра, ко­то­рый де­ла­ли до­и­сто­ри­че­ские го­мини­ды и про­дол­жа­ют осу­ществ­лять со­вре­мен­ные люди. «Цех» пуб­ли­ку­ет фраг­мент гла­вы «Цен­траль­ный парк», в ко­то­рой ав­тор объ­яс­ня­ет свой под­ход и при­во­дит от­лич­ные при­ме­ры.







Ра­зум для уха­жи­ва­ний

Эта кни­га по­свя­ще­на идее, что наш ра­зум раз­ви­вал­ся в эво­лю­ции как ин­стру­мент не толь­ко вы­жи­ва­ния, но и со­блаз­не­ния. Всем на­шим пред­кам уда­ва­лось не толь­ко по­жить ка­кое-то вре­мя, но и убе­дить по мень­шей мере од­но­го по­ло­во­го парт­не­ра со­во­ку­пить­ся до­ста­точ­ное ко­ли­че­ство раз, что­бы за­ве­сти де­тей. Про­то­лю­ди, ко­то­рые не воз­буж­да­ли сек­су­аль­ный ин­те­рес со­ро­ди­чей, не мог­ли стать на­ши­ми пред­ка­ми, как бы хо­ро­шо у них ни по­лу­ча­лось вы­жи­вать. Дар­вин это по­ни­мал и утвер­ждал, что эво­лю­ция идет не толь­ко за счет есте­ствен­но­го от­бо­ра по кри­те­рию жиз­не­спо­соб­но­сти, но и за счет дру­го­го, не ме­нее важ­но­го про­цес­са, на­зван­но­го им «по­ло­вой от­бор по­сред­ством вы­бо­ра парт­не­ра». Раз­ви­вая его мысль, я по­пы­та­юсь до­ка­зать, что все са­мые при­ме­ча­тель­ные чер­ты на­ше­го ума сфор­ми­ро­ва­лись в ос­нов­ном бла­го­да­ря по­ло­вым пред­по­чте­ни­ям на­ших пред­ков.

Ра­зум че­ло­ве­ка и хвост пав­ли­на мо­гут иметь оди­на­ко­вые био­ло­ги­че­ские функ­ции. Пав­ли­ний хвост — клас­си­че­ский при­мер дей­ствия по­ло­во­го от­бо­ра по­сред­ством вы­бо­ра парт­не­ра. Он стал та­ким по­то­му, что павы вы­би­ра­ли сам­цов с хво­ста­ми по­боль­ше и по­пест­рее. С ко­рот­ки­ми и туск­лы­ми хво­ста­ми сам­цам было бы лег­че вы­жи­вать, но из-за брач­ных пред­по­чте­ний са­мок пав­ли­нам при­шлось об­за­ве­стись огром­ным раз­но­цвет­ным опа­ха­лом. Что­бы его вы­рас­тить, нуж­но мно­го энер­гии, что­бы по­чи­стить — мно­го вре­ме­ни, а что­бы спа­стись с ним от хищ­ни­ков типа тиг­ров — ну очень мно­го уси­лий. Хвост стал та­ким бла­го­да­ря ме­ха­низ­му под на­зва­ни­ем «вы­бор парт­не­ра»», и его био­ло­ги­че­ская функ­ция — при­вле­кать са­мок. Су­ще­ство­ва­нию та­кой гро­мозд­кой кон­струк­ции из мет­ро­вых пе­рьев с гла­зо­по­доб­ны­ми от­ме­ти­на­ми, пе­ре­ли­ва­ю­щи­ми­ся си­ним и брон­зо­вым, и по­тря­са­ю­щи­ми дви­же­ни­я­ми, на­уч­ное объ­яс­не­ние мож­но дать, лишь вы­яс­нив ее функ­цию. Для вы­жи­ва­ния пав­ли­ний хвост бес­по­ле­зен, зато это от­лич­ное при­спо­соб­ле­ние для уха­жи­ва­ний.

Са­мые впе­чат­ля­ю­щие спо­соб­но­сти на­ше­го ра­зу­ма по­доб­ны пав­ли­нье­му хво­сту: это ин­стру­мен­ты для уха­жи­ва­ния, эво­лю­ци­он­ный смысл ко­то­рых — вы­зы­вать ин­те­рес у по­ло­вых парт­не­ров и раз­вле­кать их. Пе­ре­клю­чая вни­ма­ние чи­та­те­лей с идеи пер­во­сте­пен­но­сти вы­жи­ва­ния в эво­лю­ции на идею пер­во­сте­пен­но­сти со­блаз­не­ния, я по­ста­ра­юсь по­ка­зать, что имен­но вто­рая идея впер­вые поз­во­ли­ла объ­яс­нить бо­гат­ство че­ло­ве­че­ско­го ис­кус­ства и язы­ка, мо­раль и кре­а­тив­ность.

По дан­ным опро­са, про­ве­ден­но­го Ин­сти­ту­том Гэл­ла­па в 1993 году, по­чти по­ло­ви­на аме­ри­кан­цев со­глас­на с тем, что че­ло­век фор­ми­ро­вал­ся по­сте­пен­но, в для­щем­ся мил­ли­о­ны лет эво­лю­ци­он­ном про­цес­се. Но лишь 10% опро­шен­ных ве­рят, что все уди­ви­тель­ные воз­мож­но­сти че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма объ­яс­ня­ют­ся ис­клю­чи­тель­но дей­стви­ем есте­ствен­но­го от­бо­ра. Боль­шин­ство же счи­та­ет, что раз­ви­ти­ем ума управ­ля­ла некая ра­зум­ная сила, ка­кое-то ак­тив­ное твор­че­ское на­ча­ло. Даже сре­ди бри­тан­цев — бо­лее свет­ской на­ции — мно­гие хоть и при­зна­ют, что люди про­изо­шли от обе­зьян, но со­мне­ва­ют­ся, что есте­ствен­но­го от­бо­ра до­ста­точ­но для объ­яс­не­ния осо­бен­но­стей на­ше­го ра­зу­ма.

Бу­дучи убеж­ден­ным дар­ви­ни­стом, я все же раз­де­ляю эти со­мне­ния. Не ду­маю, что есте­ствен­ным от­бо­ром — от­бо­ром на вы­жи­ва­ние — мож­но в пол­ной мере объ­яс­нить про­ис­хож­де­ние че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма.

Наш ра­зум го­раз­до раз­вле­ка­тель­нее, ин­тел­лек­ту­аль­нее, кре­а­тив­нее и яс­нее, чем это необ­хо­ди­мо для вы­жи­ва­ния на аф­ри­кан­ских рав­ни­нах вре­мен плей­сто­це­на.

Я ду­маю, что это и в са­мом деле ука­зы­ва­ет на ра­бо­ту ка­кой-то ра­зум­ной и твор­че­ской силы. Толь­ко вот твор­ца­ми в дан­ном слу­чае были сами наши пред­ки: вы­би­рая пару, они неосо­знан­но опре­де­ля­ли, ка­ким бу­дет их потом­ство. Вы­би­рая пару ра­ци­о­наль­но, с уче­том ум­ствен­ных спо­соб­но­стей парт­не­ра, они ста­ли той са­мой ра­зум­ной си­лой, ко­то­рая управ­ля­ла эво­лю­ци­ей че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма.

Эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия ста­но­вит­ся ди­о­ни­сий­ской

При­шло вре­мя бо­лее сме­лых тео­рий че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. Наш вид ни­ко­гда не был столь бо­га­тым, об­ра­зо­ван­ным и мно­го­чис­лен­ным, как сей­час. Мы зна­ем боль­ше, чем ко­гда-либо, о на­шем об­щем про­ис­хож­де­нии и об­щей пла­не­тар­ной судь­бе. Мы ста­ли уве­рен­нее в себе и по­то­му мень­ше нуж­да­ем­ся в успо­ко­и­тель­ных ми­фах. По­сле дар­ви­нов­ской ре­во­лю­ции мы осо­зна­ли, что кос­мос не был со­здан спе­ци­аль­но для нас.

Но дар­ви­нов­ская ре­во­лю­ция не смог­ла по­ко­рить по­след­нюю ци­та­дель при­ро­ды — че­ло­ве­че­скую сущ­ность. В 1990-е эту кре­пость от­важ­но штур­мо­ва­ла эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия, ко­то­рая была то­гда еще со­всем юной на­у­кой. Эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия рас­смат­ри­ва­ет че­ло­ве­че­скую пси­хи­ку как на­бор био­ло­ги­че­ских адап­та­ций и стре­мит­ся вы­чис­лить, для ре­ше­ния ка­ких за­дач, свя­зан­ных с вы­жи­ва­ни­ем и раз­мно­же­ни­ем, эти адап­та­ции эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ли. По сути, она низ­во­дит че­ло­ве­че­ское по­ве­де­ние до объ­ек­та эво­лю­ци­он­ной био­ло­гии.

Неко­то­рые кри­ти­ки счи­та­ют, что эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия за­хо­дит слиш­ком да­ле­ко, пы­та­ясь объ­яс­нить слиш­ком мно­гое. Я же ду­маю, что, на­обо­рот, ее ам­би­ции про­сти­ра­ют­ся недо­ста­точ­но да­ле­ко: к неко­то­рым из са­мых впе­чат­ля­ю­щих, уни­каль­ных воз­мож­но­стей че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма она не под­хо­дит с долж­ной се­рьез­но­стью. На­при­мер, Сти­вен Пин­кер в сво­ей кни­ге «Как ра­бо­та­ет мозг» утвер­жда­ет, что ис­кус­ство, му­зы­ку, юмор, ху­до­же­ствен­ную ли­те­ра­ту­ру, ре­ли­гию и фи­ло­со­фию сле­ду­ет рас­смат­ри­вать не как на­сто­я­щие адап­та­ции, а как по­боч­ные эф­фек­ты дру­гих спо­соб­но­стей, при­об­ре­тен­ных че­ло­ве­ком в ходе эво­лю­ции.

Бу­дучи ко­гни­ти­ви­стом, Пин­кер скло­нен рас­смат­ри­вать че­ло­ве­че­ский ум как праг­ма­тич­ный ме­ха­низм для при­ня­тия ре­ше­ний, а во­все не как ве­ли­ко­леп­ное сек­су­аль­ное укра­ше­ние: «Ра­зум — это ней­рон­ный ком­пью­тер, ко­то­рый в ре­зуль­та­те есте­ствен­но­го от­бо­ра при­об­рел ком­би­на­тор­ные ал­го­рит­мы для оцен­ки ве­ро­ят­но­стей и опре­де­ле­ния при­чин­но-след­ствен­ных свя­зей меж­ду раз­ны­ми яв­ле­ни­я­ми и объ­ек­та­ми — рас­те­ни­я­ми, жи­вот­ны­ми, пред­ме­та­ми и людь­ми».

Хотя Пин­кер и зна­ет, что в эво­лю­ции пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние име­ет ре­про­дук­тив­ный успех, он упус­ка­ет воз­мож­ную роль по­ло­во­го от­бо­ра в фор­ми­ро­ва­нии де­мон­стра­тив­ных эле­мен­тов по­ве­де­ния, та­ких как ис­кус­ство и му­зы­ка. На­при­мер, он за­да­ет­ся та­ким во­про­сом: «Если му­зы­ка ни­как не по­мо­га­ет вы­жи­вать, то от­ку­да она взя­лась и по­че­му так силь­но на нас дей­ству­ет?» Не най­дя яв­ной поль­зы для вы­жи­ва­ния, Пин­кер при­хо­дит к вы­во­ду, что и му­зы­ка, и изоб­ра­зи­тель­ное ис­кус­ство пред­став­ля­ют со­бой что-то вро­де чиз­кей­ка и пор­но­гра­фии — про­дук­ты куль­ту­ры, ко­то­рые про­сто по-но­во­му сти­му­ли­ру­ют наши чув­ства и ни­как не вли­я­ют на наш эво­лю­ци­он­ный успех. Его от­но­ше­ние к ис­кус­ству как к «био­ло­ги­че­ской пу­стыш­ке» рас­стро­и­ло мно­гих твор­че­ских лю­дей, сим­па­ти­зи­ро­вав­ших эво­лю­ци­он­ной пси­хо­ло­гии. На ка­на­ле BBC по­сле вы­хо­да кни­ги «Как ра­бо­та­ет мозг» со­сто­я­лись те­ле­де­ба­ты, в ко­то­рых при­нял уча­стие Джо­на­тан Мил­лер, те­ат­раль­ный ре­жис­сер и эру­дит. Он от­чи­тал Пин­ке­ра за без­осно­ва­тель­ное обес­це­ни­ва­ние ис­кус­ства — ведь тот сде­лал вы­вод о его дез­адап­тив­но­сти, даже не рас­смот­рев все его воз­мож­ные функ­ции. Одна из це­лей, ко­то­рую я пре­сле­до­вал при на­пи­са­нии этой кни­ги, — вы­яс­нить, спо­соб­на ли эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия в рав­ной сте­пе­ни удо­вле­тво­рить и ху­дож­ни­ка, и уче­но­го-ко­гни­ти­ви­ста. Ве­ро­ят­но, с эко­но­ми­че­ской точ­ки зре­ния важ­но изу­чать, как ра­бо­та­ет ра­зум, но не ме­нее важ­но рас­смат­ри­вать, как ра­зум «спа­ри­ва­ет­ся».

Взгляд на ра­зум как на праг­ма­тич­но­го, ре­ша­ю­ще­го про­бле­мы, на­сущ­ные для «вы­жи­валь­щи­ка», за­тор­мо­зил ис­сле­до­ва­ния эво­лю­ции че­ло­ве­че­ской кре­а­тив­но­сти, мо­ра­ли и язы­ка. Кто-то из ис­сле­до­ва­те­лей-при­ма­то­ло­гов пред­по­ло­жил, что твор­че­ский ин­тел­лект че­ло­ве­ка воз­ник ис­клю­чи­тель­но как ге­не­ра­тор ма­киа­вел­ли­ев­ских уло­вок для об­ма­на со­ро­ди­чей и ма­ни­пу­ли­ро­ва­ния ими. Че­ло­ве­че­скую мо­раль низ­ве­ли до уров­ня сче­то­во­да, сле­дя­ще­го за тем, сколь­ко кто кому дол­жен. Тео­рии эво­лю­ции язы­ка иг­но­ри­ро­ва­ли спо­соб­ность лю­дей ин­те­рес­но рас­ска­зы­вать, со­чи­нять сти­хи, петь пес­ни и шу­тить. Ве­ро­ят­но, чи­тая в по­пу­ляр­ной прес­се за­мет­ки на тему эво­лю­ци­он­ной пси­хо­ло­гии, вы тоже ощу­ща­ли, что они упус­ка­ют что-то важ­ное? Тео­рии, ко­то­рые ста­вят во гла­ву угла вы­жи­ва­ние наи­бо­лее при­спо­соб­лен­ных, поз­во­ля­ют лишь над­ло­мить скор­лу­пу же­лан­но­го пло­да — тай­ны че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. Од­на­ко они бес­силь­ны по­мочь нам до­брать­ся до серд­це­ви­ны — че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма.

Кро­ме того, ри­ту­аль­ная це­ло­муд­рен­ность сур­ви­ва­лист­ских тео­рий ка­жет­ся ис­кус­ствен­ной. По­че­му нуж­но ис­клю­чать сек­су­аль­ное вле­че­ние и вы­бор парт­не­ра из пан­тео­на эво­лю­ци­он­ных сил, сфор­ми­ро­вав­ших че­ло­ве­че­ский ра­зум, если для био­ло­гов объ­яс­не­ние по­ве­ден­че­ских осо­бен­но­стей дру­гих жи­вот­ных вы­бо­ром парт­не­ра — вполне обыч­ное дело? В дей­стви­тель­но­сти эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия не мо­жет не за­ни­мать­ся во­про­са­ми пола. На­при­мер, Дэ­вид Басс и Рэн­ди Тор­н­хилл со­бра­ли впе­чат­ля­ю­щие сви­де­тель­ства того, что люди раз­ви­ли соб­ствен­ные брач­ные пред­по­чте­ния, в чис­ле ко­то­рых — сим­па­тич­ное лицо, «фер­тиль­ная» (го­во­ря­щая о хо­ро­шем ре­про­дук­тив­ном по­тен­ци­а­ле) фи­гу­ра и вы­со­кий со­ци­аль­ный ста­тус. Но в це­лом эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия все еще рас­смат­ри­ва­ет брач­ные пред­по­чте­ния как ре­зуль­тат эво­лю­ции, а не как ее при­чи­ну. И даже если эво­лю­ци­он­ные пси­хо­ло­ги не от­ри­ца­ют вли­я­ния сек­су­аль­ных пред­по­чте­ний на­ших пред­ков на эво­лю­цию ра­зу­ма, они все рав­но счи­та­ют, что эф­фек­ты этих пред­по­чте­ний огра­ни­че­ны сек­су­аль­ны­ми и со­ци­аль­ны­ми эмо­ци­я­ми: бла­го­да­ря им, на­при­мер, у муж­чин выше мо­ти­ва­ция рис­ко­вать, до­би­вать­ся вы­со­ко­го со­ци­аль­но­го ста­ту­са и де­мон­стри­ро­вать фи­зи­че­скую силу. Мало кто ду­ма­ет, что ме­ха­низм вы­бо­ра парт­не­ра глу­бо­ко про­ни­зы­ва­ет че­ло­ве­че­ское мыш­ле­ние и об­ще­ние, а сек­су­аль­ность свя­за­на с та­ки­ми се­рьез­ны­ми со­бы­ти­я­ми, как по­яв­ле­ние че­ло­ве­че­ско­го ин­тел­лек­та и язы­ка.

Эти огра­ни­че­ния эво­лю­ци­он­ной пси­хо­ло­гии по­бу­ди­ли меня уве­ро­вать в то, что дар­ви­нов­ская ре­во­лю­ция смо­жет по­ко­рить ци­та­дель че­ло­ве­че­ской при­ро­ды, толь­ко если она ста­нет в боль­шей сте­пе­ни ре­во­лю­ци­ей сек­су­аль­ной — при­зна­ет вы­бор парт­не­ра пол­но­цен­ной дви­жу­щей си­лой раз­ви­тия ра­зу­ма. Эво­лю­ци­он­ная пси­хо­ло­гия долж­на стать ме­нее пу­ри­тан­ской и бо­лее ди­о­ни­сий­ской. В то вре­мя как дру­гие ду­ма­ли о про­бле­мах вы­жи­ва­ния, с ко­то­ры­ми наши пред­ки стал­ки­ва­лись днем, мне хо­те­лось ду­мать о во­про­сах уха­жи­ва­ния, ко­то­рые воз­ни­ка­ли но­чью. Если вы­ра­зить­ся по­э­тич­но, я раз­мыш­лял, не под лун­ным ли све­том рас­цве­тал че­ло­ве­че­ский ра­зум. А если на­уч­но — мне ка­за­лось, что по­ло­вой от­бор пу­тем вы­бо­ра парт­не­ра как фак­тор эво­лю­ции че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма недо­оце­ни­ва­ет­ся со­вер­шен­но неза­слу­жен­но. За де­сять лет, что я тру­дил­ся над дис­сер­та­ци­ей, изу­чая по­ло­вой от­бор и эво­лю­цию че­ло­ве­ка, мне ста­ло ясно: тео­рия по­ло­во­го от­бо­ра мо­жет про­лить свет на про­ис­хож­де­ние важ­ных ас­пек­тов на­шей при­ро­ды — тех, что про­сто кри­чат о необ­хо­ди­мо­сти эво­лю­ци­он­но­го объ­яс­не­ния, но ко­то­рые дол­го иг­но­ри­ро­ва­ли, обес­це­ни­ва­ли или по­ни­ма­ли непра­виль­но.