1. Жизнь

Деструктивный оптимизм или сказка про «авось»: почему не надо думать, что у вас всё хорошо

Позитивная психология — это здорово, но есть ситуации, когда нужно не верить в лучшее, а действовать прямо здесь и сейчас

© © ВИКА ШИБАЕВА / ЦЕХ

Быть оп­ти­ми­стом — хо­ро­шо и по­лез­но, по­зи­тив­ные уста­нов­ки — это но­вый чер­ный. Мы не спо­рим, но если у вас бо­лит зуб, а вы не иде­те к вра­чу, на­де­ясь, что всё прой­дет само и ско­ро жизнь на­ла­дит­ся, долж­ны вас рас­стро­ить — не на­ла­дит­ся. Сила на­ме­ре­ния не вы­ле­чит ка­ри­ес, и чем доль­ше вы от­кла­ды­ва­е­те ви­зит к дан­ти­сту, тем боль­нее вам бу­дет, и тем до­ро­же бу­дет сто­ить ле­че­ние, и непри­ят­нее бу­дут его по­след­ствия. О «де­струк­тив­ном оп­ти­миз­ме» и его опас­но­стях — в но­вой ко­лон­ке Ма­ри­ны Пу­стиль­ник.







По­сле ко­лон­ки про оп­ти­мизм, ко­то­рый про­дле­ва­ет нам жизнь, по­дру­га по­про­си­ла меня на­пи­сать про дру­гой вид оп­ти­миз­ма, «пре­ступ­ный», как она его на­зва­ла. По ее сло­вам, пре­ступ­ный оп­ти­мизм спо­со­бен све­сти че­ло­ве­ка в мо­ги­лу ни­чуть не хуже, чем оп­ти­мизм обыч­ный спо­со­бен это схож­де­ние от­тя­нуть. Мне не очень нра­вит­ся сло­во «пре­ступ­ный», по­это­му я за­ме­ню его, с ва­ше­го поз­во­ле­ния, на «де­струк­тив­ный», и мы по­го­во­рим.

Я, ко­неч­но, уже слы­шу, как кто-то из чи­та­те­лей го­во­рит: «Но, Ма­ри­на, как так? Раз­ве ты не пи­са­ла, что твоя лю­би­мая ман­тра: „Все бу­дет хо­ро­шо, все уже хо­ро­шо, и у вас тоже“? А те­перь ты утвер­жда­ешь, что не вся­кий оп­ти­мизм хо­рош! Как же так?»

Смот­ри­те, с мантрой все про­сто. Я ис­кренне верю, что у меня и у вас, чи­та­ю­щих эти стро­ки, дей­стви­тель­но все хо­ро­шо, если не те­рять из виду глав­ное. А глав­ное тут вот: мы с вами при­над­ле­жим к «зо­ло­то­му мил­ли­ар­ду». У нас есть кры­ша над го­ло­вой, теп­лая одеж­да, еда и, ско­рее все­го, ра­бо­та. Наши ос­нов­ные по­треб­но­сти за­кры­ты, ведь имен­но по­это­му вы сей­час чи­та­е­те сайт про са­мо­об­ра­зо­ва­ние и са­мо­раз­ви­тие. Об этом сто­ит пом­нить: даже ко­гда жизнь по­во­ра­чи­ва­ет­ся к вам услов­ным за­дом, вы все рав­но (с силь­но нену­ле­вой ве­ро­ят­но­стью) оста­е­тесь в «зо­ло­том мил­ли­ар­де», и имен­но по­это­му я счи­таю важ­ным на­по­ми­нать и себе, и дру­гим, что «все хо­ро­шо».

Но одно дело пом­нить о глав­ном, ве­рить в про­гресс (свой соб­ствен­ный и мира во­круг) и стро­ить пла­ны на бу­ду­щее, а дру­гое дело — де­струк­тив­ный оп­ти­мизм. И, ко­неч­но, все это очень тон­кая ма­те­рия. Где про­хо­дит та грань меж­ду ве­рой в то, что все бу­дет хо­ро­шо, ко­то­рая под­дер­жи­ва­ет на пла­ву и не дает опу­стить руки, и неспо­соб­но­стью по­смот­реть ре­аль­но­сти в лицо, ко­гда уже пора кри­чать SOS, про­сить­ся на руч­ки, бе­жать к вра­чу или за­кры­вать кре­дит­ную ли­нию?

Обыч­но эта гра­ни­ца хо­ро­шо вид­на со сто­ро­ны, но сами мы, ба­лан­си­руя на ней, силь­но рис­ку­ем сва­лить­ся не туда

В пер­вом за­му­же­стве я и сама была при­ме­ром де­струк­тив­но­го оп­ти­миз­ма, из раза в раз веря во все те кра­си­вые сло­ва, ко­то­рые го­во­рил мне муж. Я ве­ри­ла, что вот сей­час-то он, на­ко­нец, пой­дет ра­бо­тать. Что того че­ло­ве­ка, за ко­то­ро­го я вы­хо­ди­ла за­муж, еще мож­но вер­нуть. Я слы­ша­ла толь­ко то, что хо­те­ла слы­шать, и ви­де­ла толь­ко то, что хо­те­ла ви­деть, иг­но­ри­руя все осталь­ные «крас­ные фла­ги». Мне по­на­до­би­лось три года, что­бы по­нять, что эти от­но­ше­ния нуж­но за­кан­чи­вать, хотя на­блю­дав­шим меня со сто­ро­ны по­дру­гам это было оче­вид­но го­раз­до рань­ше. Те­перь же у меня есть по­дру­га, чей де­струк­тив­ный (что­бы не ска­зать «пре­ступ­ный») оп­ти­мизм в от­но­ше­ни­ях вре­ме­на­ми за­став­ля­ет меня бе­гать по по­тол­ку (и вы­ска­зы­вать свое цен­ное мне­ние тоже, но без осо­бых успе­хов).

По­дру­ге, ко­то­рая по­про­си­ла меня на­пи­сать об этом фе­но­мене, де­струк­тив­ный оп­ти­мизм сто­ил двух мил­ли­о­нов руб­лей и од­но­го неза­кры­то­го твор­че­ско­го ге­шталь­та, ко­то­рый дол­гие годы очень силь­но ме­шал ей жить. От­сняв в ходе несколь­ких ме­ся­цев по­езд­ки по стране сот­ни ча­сов по­тря­са­ю­ще­го ма­те­ри­а­ла для до­ку­мен­таль­но­го се­ри­а­ла о Рос­сии, она вло­жи­ла все остав­ши­е­ся день­ги в ор­га­ни­за­цию мон­та­жа, до­ве­рив это дело не тому че­ло­ве­ку. И ко­гда пер­вый по­тра­чен­ный мил­ли­он не при­нес ни­ка­ких ре­зуль­та­тов, она вло­жи­ла еще мил­ли­он, про­дол­жая ве­рить в то, что все бу­дет хо­ро­шо и все по­лу­чит­ся. Учи­ты­вая ее мно­го­лет­ний опыт ра­бо­ты в стра­хо­вой от­рас­ли и спо­соб­но­сти к ауди­ту чего угод­но, чем-либо, кро­ме пре­сло­ву­то­го де­струк­тив­но­го оп­ти­миз­ма, по­доб­ное ре­ше­ние объ­яс­нить слож­но. Будь на ее ме­сте в тот мо­мент кто-либо из нас, она смог­ла бы взгля­нуть со сто­ро­ны и ска­зать: «Да что же ты де­ла­ешь?» — но ска­зать это са­мой себе не смог­ла, пока день­ги не за­кон­чи­лись окон­ча­тель­но. С тех пор про­шло уже боль­ше ше­сти лет, и толь­ко сей­час этот фильм ока­зал­ся на сто­ле та­лант­ли­во­го мон­та­же­ра, ко­то­рый, бу­дем на­де­ять­ся, за­кон­чит его и по­да­рит моей пре­крас­ной по­дру­ге воз­мож­ность от­ве­та на во­прос: «А что с тем тво­им филь­мом?»

Дру­гая моя по­дру­га за­стря­ла на два ме­ся­ца в Из­ра­и­ле, куда она при­е­ха­ла на неде­лю, из-за того, что на день от­ло­жи­ла сроч­ный ви­зит в боль­ни­цу. За это вре­мя неболь­шое от­сло­е­ние сет­чат­ки пре­вра­ти­лось в пол­но­мас­штаб­ную про­бле­му, по­ста­вив­шую ее пе­ред вы­бо­ром сроч­но ле­теть об­рат­но до­мой, риск­нув сво­им зре­ни­ем, или ска­зать «спа­си­бо, боже, что с день­га­ми», остать­ся в Из­ра­и­ле, прой­ти про­це­ду­ру по воз­вра­ще­нию сет­чат­ки на ме­сто и ждать, пока вра­чи да­дут доб­ро на об­рат­ный пе­ре­лет. По­дру­га моя — про­фес­сор пси­хо­ло­гии в Джор­джта­у­нов­ском уни­вер­си­те­те, по­это­му объ­яс­ня­ет, что за­держ­ка с ви­зи­том в боль­ни­цу ста­ла от­сут­стви­ем в ее жиз­ни пра­виль­но­го сце­на­рия ре­а­ги­ро­ва­ния на си­ту­а­цию, но го­во­ря до­ступ­ным язы­ком, она тоже про­яви­ла де­струк­тив­ный оп­ти­мизм, несмот­ря на свою при­над­леж­ность к груп­пе рис­ка.

Дру­гая моя стар­шая по­дру­га рас­ска­за­ла мне бук­валь­но на днях про непри­ят­ный опыт про­вер­ки на рак гру­ди, ко­гда мам­мо­гра­фия вы­ли­лась в УЗИ, а УЗИ в биоп­сию, по­лу­че­ние ре­зуль­та­тов ко­то­рой за­тя­ну­лось на два очень непри­ят­ных ме­ся­ца. Ре­зуль­та­ты биоп­сии при­нес­ли дол­го­ждан­ное об­лег­че­ние, но не от­ме­ни­ли необ­хо­ди­мо­сти по­втор­ной про­вер­ки. Про­бле­ма в том, что с тех пор про­шло уже три или че­ты­ре года, а на по­втор­ную про­вер­ку она так и не от­пра­ви­лась. Да, лож­но-по­ло­жи­тель­ный ре­зуль­тат, ко­то­рый до­вел ее до биоп­сии, это как тот маль­чик, ко­то­рый кри­чал «Вол­ки, вол­ки!», ко­гда их не было. Да, «меня ни­че­го не бес­по­ко­ит» ка­жет­ся до­ста­точ­ным по­во­дом для спо­кой­ствия, и да, ка­жет­ся, что кон­суль­та­ции со зна­ко­мым он­ко­ло­гом мо­жет быть до­ста­точ­но, но ме­ди­цин­ские про­то­ко­лы при­ду­ма­ны не про­сто так.

К сло­ву про ме­ди­цин­ские про­то­ко­лы и де­струк­тив­ный оп­ти­мизм. Год на­зад я ро­ди­ла доч­ку. Вы­на­ши­ва­ла я ее с ди­а­гно­зом «диа­бет бе­ре­мен­ных», и по­сле ро­дов по­лу­чи­ла ре­ко­мен­да­ции эн­до­кри­но­ло­га: че­рез два ме­ся­ца сдать ба­та­рею ана­ли­зов и с эти­ми ана­ли­за­ми при­е­хать на кон­суль­та­цию. Те, у кого есть или были ма­лень­кие дети, зна­ют, что ко­гда ре­бен­ку 2 ме­ся­ца, до­воль­но слож­но вы­кро­ить вре­мя на ана­ли­зы. Их я сда­ла где-то че­рез пол­го­да по­сле ро­дов, а вот по­пасть с ними к эн­до­кри­но­ло­гу в Из­ра­и­ле, где я сей­час живу, ока­за­лось очень непро­сто. В об­щем, я ре­ши­ла, что при­еду и схо­жу к эн­до­кри­но­ло­гу в Москве. Но вот я при­е­ха­ла, в рас­по­ло­жен­ной ря­дом кли­ни­ке не ока­за­лось сво­бод­ных мест на при­е­ме, а ехать куда-либо еще у меня про­сто нет вре­ме­ни. И я ре­ши­ла мах­нуть ру­кой. Ана­ли­зы у меня вро­де бы в нор­ме, и как-то глу­по ехать к эн­до­кри­но­ло­гу на 10 ме­ся­цев поз­же на­зна­чен­но­го сро­ка. А се­го­дня по­зво­ни­ли и ска­за­ли, что по­яви­лось ме­сто на при­ем. Я сна­ча­ла от­ка­за­лась, а по­том сама себе ска­за­ла: «Ты пи­шешь ста­тью про де­струк­тив­ный оп­ти­мизм, и сама же его де­мон­стри­ру­ешь. Неуже­ли от тебя убу­дет схо­дить на при­ем?» В об­щем, иду, с опоз­да­ни­ем, но со­блю­дая ре­ко­мен­да­ции вра­ча, по­то­му что луч­ше все-таки быть здо­ро­вой.

Де­струк­тив­ный оп­ти­зим — часть рос­сий­ско­го куль­тур­но­го кода

К чему я рас­ска­зы­ваю все эти ис­то­рии? Как они бьют­ся с моим преды­ду­щим тек­стом о том, что оп­ти­мизм по­ле­зен для здо­ро­вья и ду­шев­но­го бла­го­по­лу­чия? Как от­ли­чить де­струк­тив­ный оп­ти­мизм от кон­струк­тив­но­го?

Я не вол­шеб­ник, я толь­ко учусь, и во мно­гих ве­щах сама толь­ко на­чи­наю раз­би­рать­ся, но мне ка­жет­ся, что де­струк­тив­ный оп­ти­мизм боль­ше все­го по­хож на по­ла­га­ние на «авось», и в этом смыс­ле яв­ля­ет­ся ча­стью рос­сий­ско­го куль­тур­но­го кода, то­гда как из­лишне по­зи­тив­ное мыш­ле­ние — это часть аме­ри­кан­ско­го куль­тур­но­го кода. Там, где аме­ри­ка­нец мыс­лен­но на­ри­су­ет себе свет­лое бу­ду­щее, и, удо­вле­тво­рив­шись кар­тин­кой и по­лу­чен­ны­ми от нее эмо­ци­я­ми, за­стря­нет, не дой­дя до ста­дии ре­а­ли­за­ции, рус­ский че­ло­век по­смот­рит на си­ту­а­цию, мах­нет ру­кой, по­на­де­ет­ся, что «Бог не вы­даст, сви­нья не съест», и про­дол­жит жить сво­ей жиз­нью, рас­счи­ты­вая, что под­со­зна­тель­но осо­зна­ва­е­мая про­бле­ма рас­со­сет­ся сама.

Как с этим бо­роть­ся? Точ­но так же, как ком­па­ни­ям и про­ек­там ну­жен пе­ри­о­ди­че­ский аудит со сто­ро­ны, сто­рон­ний взгляд ну­жен и нам, лю­дям. Тон­кая грань меж­ду кон­струк­тив­ным и де­струк­тив­ным оп­ти­миз­мом луч­ше ви­дит­ся из­да­ле­ка, а не ко­гда ты на­хо­дишь­ся в цен­тре цик­ло­на. Да, все­гда мож­но за­явить, что ты зна­ешь себя или свою си­ту­а­цию луч­ше, чем кто-либо дру­гой, и по­это­му не го­тов слу­шать со­ве­ты. Но про­бле­ма в том, что че­ло­ве­ку при­выч­но дер­жать­ся за ста­тус-кво как за что-то зна­ко­мое и по­нят­ное, под­со­зна­тель­но из­бе­гая пе­ре­мен. Эта при­выч­ка окра­ши­ва­ет про­ис­хо­дя­щее с нами в ро­зо­вые цве­та и ме­ша­ет уви­деть ре­аль­ность. По­это­му, хо­ро­шо бы, ко­неч­но, нам всем осо­знан­но­сти, что­бы уметь рас­по­зна­вать свои ко­гни­тив­ные ис­ка­же­ния, но это дол­гий и слож­ный путь. Хо­ро­шо бы, что­бы у каж­до­го не толь­ко был друг-ауди­тор, но и го­тов­ность со­ве­там это­го дру­га сле­до­вать, но и это тре­бу­ет не толь­ко на­ли­чия на­сто­я­щих дру­зей, но и опре­де­лен­ной ра­бо­ты над со­бой.

По­это­му да­вай­те до­го­во­рим­ся хотя бы о том, что есть неко­то­рые сце­на­рии ре­а­ги­ро­ва­ния, ко­то­рые нуж­но не толь­ко знать, но и сле­до­вать им.

Если ты об­на­ру­жил (а) себя в от­но­ше­ни­ях, где тебя уни­жа­ют — беги. Если че­ло­век взял день­ги и не вы­пол­нил ра­бо­ту — не да­вай ему боль­ше де­нег (если взял в долг и не от­дал долг, тоже, ко­неч­но, луч­ше воз­дер­жать­ся от даль­ней­ше­го кре­ди­то­ва­ния, но тут си­ту­а­ции бы­ва­ют раз­ные). Если ты на­хо­дишь­ся в ме­ди­цин­ской груп­пе рис­ка, луч­ше пе­реб­деть. А если че­ло­век об­ма­нул тебя — он сде­ла­ет это сно­ва.