1. Деньги

Четырехдневная рабочая неделя — решение всех проблем? Чему нас учит история

Дело не только в сокращении рабочих часов — сознание работодателей должно измениться

Пред­ло­же­ние но­во­го пре­мьер-ми­ни­стра Фин­лян­дии Сан­ны Ма­рин вве­сти в стране че­ты­рех­днев­ную тру­до­вую неде­лю вы­зва­ло ак­тив­ные де­ба­ты. Сто­рон­ни­ки пе­ре­мен вспо­ми­на­ют успеш­ный кейс япон­ско­го от­де­ле­ния Mi­crosoft, где по­сле вве­де­ния че­ты­рех­днев­ной ра­бо­чей неде­ли про­дук­тив­ность уве­ли­чи­лась на 40%. Кри­ти­ки уве­ря­ют, что уко­ро­чен­ная тру­до­вая неде­ля, как ми­ни­мум, не вы­год­на низ­ко­опла­чи­ва­е­мым со­труд­ни­кам, лю­дям с по­ча­со­вой или по­смен­ной опла­той тру­да, а так­же учи­те­лям и ме­ди­кам, ко­то­рые и так с тру­дом успе­ва­ют справ­лять­ся со все­ми сво­и­ми по­все­днев­ны­ми за­да­ча­ми. Эн­то­ни Вил, про­фес­сор Сид­ней­ско­го тех­но­ло­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та, раз­би­ра­ет­ся в ис­то­рии тру­до­вых на­гру­зок, ре­гу­ли­ру­ю­ще­го их за­ко­но­да­тель­ства и се­го­дняш­них экс­пе­ри­мен­тах по сни­же­нию ра­бо­чей на­груз­ки.







В 2018 году но­во­зе­ланд­ская фи­нан­со­вая ком­па­ния Per­pet­ual Guardian, в шта­те ко­то­рой со­сто­ит все­го 240 че­ло­век, про­ве­ла экс­пе­ри­мент, осво­бо­див кол­лек­тив от ра­бо­ты по пят­ни­цам на во­семь недель. До­пол­ни­тель­ный вы­ход­ной по­мог по­вы­сить про­дук­тив­ность и мо­ти­ва­цию со­труд­ни­ков. Ос­но­ва­тель Per­pet­ual Guardian остал­ся на­столь­ко до­во­лен ито­га­ми но­во­вве­де­ния, что ре­шил оста­вить че­ты­рех­днев­ный ра­бо­чий гра­фик в ком­па­нии на­все­гда.

Как со­кра­ща­ли ра­бо­чие дни и неде­ли

Вил об­ра­ща­ет­ся к ис­то­рии, что­бы по­ка­зать, как про­хо­ди­ли пе­ре­ме­ны в смене тру­до­во­го гра­фи­ка и сколь­ко вре­ме­ни они за­ни­ма­ли.

На пике про­мыш­лен­ной ре­во­лю­ции в 1850-е годы две­на­дца­ти­ча­со­вой ра­бо­чий день и ше­сти­днев­ная ра­бо­чая неде­ля (все­го 72 часа) были нор­мой. Тру­дя­щи­е­ся устра­и­ва­ли мас­со­вые про­те­сты, что­бы за­ста­вить вла­дель­цев пред­при­я­тий со­кра­тить ра­бо­чий день сна­ча­ла до де­ся­ти, а за­тем до вось­ми ча­сов.

Ав­стра­лий­ские стро­и­те­ли были в чис­ле пер­вых ра­бо­чих, до­бив­ших­ся офи­ци­аль­но­го вось­ми­ча­со­во­го тру­до­во­го дня. Боль­шин­ство тру­дя­щих­ся в дру­гих стра­нах до­жда­лись это­го лишь в на­ча­ле XX века.

В ка­че­стве ос­нов­ных ар­гу­мен­тов за со­кра­ще­ние тру­до­во­го дня на­зы­ва­ли уста­лость, го­ло­во­кру­же­ние и дру­гие симп­то­мы ухуд­ше­ния здо­ро­вья лю­дей. Се­мьи нуж­да­лись в от­цах, ко­то­рые были бы при­ме­ром для под­ра­жа­ния для сво­их де­тей, а стра­ны — в ак­тив­ных граж­да­нах. Со­кра­ще­ние ра­бо­чей неде­ли слу­чи­лось лишь в се­ре­дине XX века. Сна­ча­ла — до пяти с по­ло­ви­ной дней, за­тем — до пяти.

В 1970-е годы тема со­кра­ще­ния тру­до­вой на­груз­ки сно­ва ста­ла ак­ту­аль­ной: на этот раз за нее взя­лись фе­ми­нист­ки и сто­рон­ни­ки «зе­ле­но­го» об­ра­за жиз­ни. Их не устра­и­ва­ла пе­ре­груз­ка и нехват­ка вре­ме­ни на от­дых — ведь жен­щи­нам при­хо­ди­лось не толь­ко ра­бо­тать, но и от­ве­чать за быт.

XXI век при­нес нам боль­ше воз­мож­но­стей для са­мо­раз­ви­тия, от­ды­ха и за­бо­ты о себе, но вме­сте с тем, темп жиз­ни еще силь­нее уско­рил­ся. Ко­ли­че­ство дел не умень­ши­лось, а на­обо­рот. Те­перь быть про­сто хо­ро­шим спе­ци­а­ли­стом недо­ста­точ­но — нуж­но так­же уметь пре­зен­то­вать себя, быть в кур­се по­след­них трен­дов и но­во­стей, за­во­дить пра­виль­ные зна­ком­ства и т. д. Пре­сы­тив­шись ин­фор­ма­ци­ей и устав от еже­днев­ных за­бот, мы меч­та­ем толь­ко о лиш­нем часе на сон или без­де­лье.


Что по­мо­жет нам луч­ше от­дох­нуть: со­кра­ще­ние тру­до­во­го дня или бо­лее длин­ный вы­ход­ной? По мне­нию Эн­то­ни Вила, по­все­днев­ные до­маш­ние обя­зан­но­сти, за­бо­та о ре­бен­ке или лич­ные про­ек­ты ча­сто за­став­ля­ют нас ло­жить­ся спать поз­же, чем мы пла­ни­ро­ва­ли. Он счи­та­ет, что со­кра­щен­ный ра­бо­чий день по этой при­чине удоб­нее лиш­не­го вы­ход­но­го.

Луч­ше мед­лен­но, но вер­но

Со­кра­ще­ние тру­до­вой на­груз­ки с 72 до 40 ча­сов в неде­лю про­ис­хо­ди­ло не быст­ро: при­мер­но по три с по­ло­ви­ной часа за де­ся­ти­ле­тие. Пе­ре­ход к ше­сти­ча­со­во­му ра­бо­че­му дню или к че­ты­рех­днев­ной ра­бо­чей неде­ле озна­ча­ет сни­же­ние на­груз­ки на 20%.

Вил счи­та­ет, что пе­ре­ме­ны луч­ше внед­рять плав­но. С ним со­ли­да­рен биз­нес­мен Джон Ремп­тон: но­ми­наль­ные пе­ре­ме­ны ни к чему не при­ве­дут. Ведь по­ми­мо офи­ци­аль­но­го умень­ше­ния ко­ли­че­ства ра­бо­чих ча­сов, долж­ны про­изой­ти пе­ре­ме­ны в со­зна­нии на­ни­ма­те­лей. Ка­кой толк от пе­ре­мен, если ру­ко­во­ди­тель при­вык, что со­труд­ни­ки до­ступ­ны в свой вы­ход­ной и от­пра­вить пись­мо по ра­бо­те мож­но в лю­бое вре­мя су­ток.

Эн­то­ни Вил за­клю­ча­ет: если мы хо­тим, что­бы пе­ре­ме­ны при­жи­лись, сто­ит на­чать с вве­де­ния семи- или ше­сти­ча­со­во­го ра­бо­че­го дня.