1. Практика

Полезное чтение. 10 книг от главного редактора Storytel Анастасии Завозовой

Дневник измен, селф-хелп от жены Достоевского и философская рыбалка

© Фото: Ekaterina Varzar / Коллаж: Вика Шибаева

В руб­ри­ке «По­лез­ное чте­ние» мы про­сим экс­пер­тов в об­ла­сти об­ра­зо­ва­ния, дру­зей «Цеха» и из­вест­ных лю­дей рас­ска­зать нам о нон-фикшн кни­гах, ко­то­рые по­мог­ли им в ка­рье­ре, са­мо­раз­ви­тии и са­мо­об­ра­зо­ва­нии. В но­вой под­бор­ке сво­им спис­ком лю­би­мой и по­лез­ной ли­те­ра­ту­ры де­лит­ся Ана­ста­сия За­во­зо­ва, пе­ре­вод­чик, глав­ный ре­дак­тор книж­но­го аудио­сер­ви­са Sto­ry­tel, со­ве­ду­щая под­ка­ста «Книж­ный ба­зар».







Мор­тен Стрёк­нес, «Вре­ме­на моря или Как мы ло­ви­ли вот ТА­КЕН­НУЮ аку­лу с вот ТА­КУ­СЕНЬ­КОЙ на­дув­ной лод­ки»

Очень се­вер­ная и про­хлад­ная ис­то­рия о том, как два му­жи­ка от­пра­ви­лись ло­вить аку­лу, но по до­ро­ге сло­ви­ли по­ток, и по­лу­чи­лась книж­ка. «Вре­ме­на моря» — это та­кой все­объ­ем­лю­щий нон-фикшн обо всем мор­ском и рыб­ном, но рас­ска­зан­ный так, что по фор­ме он при­бли­жа­ет­ся к скан­ди­нав­ским ска­за­ни­ям и «Моби Дику», и уж точ­но не име­ет ни­че­го об­ще­го со, ска­жем, «Спра­воч­ни­ком мо­ря­ка и ры­бо­ло­ва». Жиз­нен­ные ис­то­рии, ры­бац­кие бай­ки, море как сим­вол и море как море, мор­ская по­э­зия и серо-си­ние ли­ри­че­ские за­ри­сов­ки — вот о чем эта ни на что не по­хо­жая кни­га.

Джон Бе­рендт, «Пол­ночь в саду добра и зла»

Увле­ка­тель­ный нон-фикшн ро­ман­но­го типа, ко­то­рый бы я ре­ко­мен­до­ва­ла про­честь всем на­чи­на­ю­щим жур­на­ли­стам. Его ав­тор, Джон Бе­рендт, за эту кни­гу был но­ми­ни­ро­ван на Пу­лит­це­ров­скую пре­мию, и по­сле того, как про­чтешь «Пол­ночь…», ста­но­вит­ся по­нят­но, по­че­му. В раз­вле­ка­тель­ной жур­на­ли­сти­ке ино­гда — и очень некста­ти — вдруг бе­рет верх до­ста­точ­но цве­ти­стый стиль, ко­гда текст вдруг на­чи­на­ет ис­те­кать са­лом от лиш­них при­ла­га­тель­ных, и чи­тать та­кое, даже в пре­де­лах неболь­шо­го тек­ста, бы­ва­ет ужас­но уто­ми­тель­но. Кни­га же Бе­ренд­та — это при­мер того, как мож­но вы­дер­жать жанр раз­вле­ка­тель­но­го ре­пор­та­жа на про­тя­же­нии це­лой кни­ги, ни разу не сбить­ся и за­пе­чат­леть це­лый го­род — ис­че­за­ю­щую вме­сте с под­хо­дя­щим к кон­цу ве­ком юж­ную Са­ван­ну — с ли­те­ра­тур­ной точ­но­стью, близ­кой к фо­то­гра­фи­че­ской. В ре­зуль­та­те кни­га, ко­то­рая ро­ди­лась из за­ме­ток о ко­ло­рит­ных южа­нах и от­че­тов о гром­кой су­деб­ной дра­ме, чи­та­ет­ся бук­валь­но как ро­ман, рож­да­ю­щий­ся из са­мой жиз­ни — как буд­то бы без вся­кой по­мо­щи со сто­ро­ны пи­са­те­ля.

Анна До­сто­ев­ская, «Вос­по­ми­на­ния»

Мне ка­жет­ся, это одна из са­мых чест­ных книг о том, как жить — и вы­жить — с твор­че­ским че­ло­ве­ком. Хард­кор­ный селф-хелп по со­су­ще­ство­ва­нию с пи­са­те­лем, если хо­ти­те. Ра­зу­ме­ет­ся, это еще и до­нель­зя за­во­ра­жи­ва­ю­щая ис­то­рия о рас­тя­жи­мо­сти люб­ви, о том, сколь­ко лю­бовь все­го мо­жет вы­дер­жать, но я чи­та­ла эту кни­гу как сво­е­го рода уни­каль­ный ис­то­ри­че­ский трил­лер о том, как, во-пер­вых, вы­ку­пить из за­кла­да се­реб­ря­ные ло­жеч­ки и пе­ре­за­ло­жить вме­сто них ка­ца­ве­еч­ку, что­бы было чем рас­пла­тить­ся с дол­га­ми муж­ни­но­го бра­та, а во-вто­рых, как струк­ту­ри­ро­вать твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, что­бы он хотя бы ино­гда при­но­сил до­ход.

Ка­де­ты, гар­де­ма­ри­ны, юн­ке­ра. Ме­му­а­ры вос­пи­тан­ни­ков во­ен­ных учи­лищ XIX века

Луч­ши­ми по­со­би­я­ми для пе­ре­вод­чи­ков ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры я счи­таю все­воз­мож­ные лич­ные до­ку­мен­ты раз­ных эпох — днев­ни­ки, ме­му­а­ры, пись­ма — по­то­му что в них за­ча­стую со­хра­ня­ет­ся бы­то­вой, раз­го­вор­ный, жи­вой, не пред­на­зна­чен­ный для пуб­ли­ка­ции язык. Чте­ние та­ких до­ку­мен­тов очень по­мо­га­ет, во-пер­вых, взгля­нуть на при­выч­ный тебе язык по-дру­го­му, а бес­ко­неч­ное рас­ши­ре­ние сло­вес­но­го кру­го­зо­ра очень важ­но для пе­ре­вод­чи­ка, по­то­му что в пе­ре­во­де ты ни­ко­гда не со­зда­ешь со­вер­шен­но свой текст, это все­гда вос­со­зда­ние чье­го-то чу­жо­го го­ло­са. Во-вто­рых, имен­но в та­ко­го рода про­зе мож­но вы­ло­вить ка­кие-то неза­тас­кан­ные, со­вер­шен­но вы­пав­шие из оби­хо­да сло­ва, ко­то­ры­ми мож­но при слу­чае «под­кра­сить» пе­ре­вод­ной текст. Сбор­ник «Ка­де­ты, гар­де­ма­ри­ны, юн­ке­ра» — это та­кой по­чти ве­ко­вой срез дво­рян­ско­го муж­ско­го пись­ма, где-то по­чти до со­вре­мен­но­го су­хой и ней­траль­ный, где-то от­кро­вен­но сен­ти­мен­таль­ный, но в це­лом — да­ю­щий хо­ро­шее пред­став­ле­ние о том, как долж­но было вы­ра­жать­ся бо­лее-ме­нее об­ра­зо­ван­но­му че­ло­ве­ку в 19 веке, по­то­му что че­рез во­ен­ные кор­пу­са про­хо­ди­ло ка­кое-то неве­ро­ят­ное ко­ли­че­ство дво­рян­ских де­тей, для ко­то­рых это об­ра­зо­ва­ние оста­ва­лось един­ствен­ным.

Ан­дрей Зо­рин, «По­яв­ле­ние ге­роя. Из ис­то­рии рус­ской эмо­ци­о­наль­ной куль­ту­ры кон­ца XVIII – на­ча­ла XIX века»

Очень по­дроб­ный, глу­бо­кий, хо­ро­шо про­ра­бо­тан­ный и со­вер­шен­но нескуч­ный нон-фикшн о том, как ли­те­ра­ту­ра мо­жет сфор­ми­ро­вать эмо­ции це­ло­го по­ко­ле­ния. Кни­га Зо­ри­на скон­стру­и­ро­ва­на во­круг днев­ни­ков тон­ко и по­дроб­но ду­ма­ю­ще­го мя­ту­ще­го­ся про­то­ин­тел­ли­ген­та Ан­дрея Тур­ге­не­ва, ко­то­рый пы­та­ет­ся не толь­ко жить, но и чув­ство­вать в со­от­вет­ствии с ин­тел­лек­ту­аль­ны­ми бест­сел­ле­ра­ми эпо­хи сен­ти­мен­та­лиз­ма — от Ка­рам­зи­на до Гёте.

Да и сам Ка­рам­зин, на­сколь­ко из­вест­но, не был скло­нен к вы­дум­кам. Зато он был ма­сте­ром умол­ча­ний, недо­мол­вок и по­лу­правд, едва ли не пре­взо­шед­шим сво­их на­став­ни­ков по ор­де­ну в ис­кус­стве до­но­сить до раз­ной ауди­то­рии со­вер­шен­но раз­ные со­об­ще­ния, не укло­ня­ясь при этом от ис­ти­ны
Андрей Зорин

Кейт Сам­мер­скейл, «Бес­че­стие мис­сис Ро­бин­сон»

Всем лю­би­те­лям жан­ра true crime я ре­ко­мен­дую кни­ги Кейт Сам­мер­скейл, ко­то­рая де­ла­ет от­лич­ные бел­ле­три­зо­ван­ные от­че­ты гром­ких кри­ми­наль­ных дел и су­деб­ных про­цес­сов вик­то­ри­ан­ской эпо­хи. «Бес­че­стие мис­сис Ро­бин­сон» — это ис­то­рия о скан­даль­ном бра­ко­раз­вод­ном про­цес­се, за­те­ян­ном из-за того, что жена ока­за­лась мыс­лен­но невер­на мужу. Мис­сис Ро­бин­сон, явно неудо­вле­тво­рен­ная эмо­ци­о­наль­ной со­став­ля­ю­щей сво­е­го бра­ка, вела по­дроб­ный днев­ник, где пре­да­ва­лась адюль­те­ру — в уме. Кро­ме по­дроб­но­го и увле­ка­тель­но­го опи­са­ния со­вер­шен­но аб­сурд­но­го су­деб­но­го про­цес­са, ко­то­рым в ре­зуль­та­те окон­чи­лись ее невин­ные фан­та­зии, в кни­ге мно­го по­ра­зи­тель­ных све­де­ний о том, как в 19 веке лю­бое про­яв­ле­ние жен­ской неудо­вле­тво­рен­но­сти му­жем и соб­ствен­ной сек­су­аль­ной жиз­нью спи­сы­ва­ли на ис­те­рию и до­воль­но-таки непри­ят­но ле­чи­ли, ска­жем, при­ну­ди­тель­ны­ми хо­лод­ны­ми об­ли­ва­ни­я­ми и уны­лой ди­е­той.

Хал­ли Ру­бен­холд, The Covent Gar­den Ladies: Pimp Gen­eral Jack and the Ex­tra­or­di­nary Story of Har­ris' List

В 18 веке неудач­ли­вый и очень пло­хой поэт Сэмю­эл Дер­рик сде­лал себе имя, ре­кла­ми­руя дам по­лу­све­та — раз­ной сте­пе­ни до­ступ­но­сти. Дер­рик очень дол­го из­да­вал по­пу­ляр­ный «аль­ма­нах для джентль­ме­нов», ко­то­рый на­зы­вал­ся «Спи­сок Хар­ри­са» — по име­ни Дже­ка Хар­ри­са, ле­ген­дар­но­го лон­дон­ско­го су­те­не­ра ге­ор­ги­ан­ской эпо­хи. До того, как к спис­ку при­ло­жил руку Дер­рик, «Спи­сок Хар­ри­са» хо­дил в виде пря­мо­ли­ней­но­го ка­та­ло­га, где ни­че­го не было, кро­ме имен, ад­ре­сов и рас­це­нок. Но Дер­рик по­до­шел к делу с точ­ки зре­ния про­фес­си­о­наль­но­го ко­пи­рай­те­ра и снаб­дил каж­дый ад­рес по­э­ти­че­ским опи­са­ни­ем са­мой дамы, спек­тра предо­став­ля­е­мых ей услуг и прейс­ку­ран­та. Хал­ли Ру­бен­холд уда­лось рас­ко­пать ис­то­рии этих, до­се­ле неви­ди­мых лю­дей — Сэмю­э­ля Дер­ри­ка, Дже­ка Хар­ри­са и Шар­лот­ты Хейз — од­ной из са­мых из­вест­ных кур­ти­за­нок того пе­ри­о­да, ис­то­рия ко­то­рой неот­рыв­но свя­за­на со «Спис­ком Хар­ри­са».

Три аудиок­ни­ги

До­воль­но мно­го нон-фикш­на я слу­шаю в аудио, и осо­бен­но хо­ро­шо, ко­гда его чи­та­ет сам ав­тор — обыч­но он го­раз­до луч­ше чте­ца мо­жет объ­яс­нить (го­ло­сом, ин­то­на­ци­ей, вер­но рас­став­лен­ны­ми па­у­за­ми) то, что он или она, соб­ствен­но, име­ли в виду.

Аман­да Мон­телл, Word­slut: A Fem­i­nist Guide to Tak­ing Back the Eng­lish Lan­guage

Очень ба­зо­вый пу­те­во­ди­тель по ген­дер­ной ис­то­рии ан­глий­ско­го язы­ка и про­ис­хож­де­нии ос­нов­ных ан­гло­языч­ных ру­га­тельств, ко­то­рый очень живо и под­ку­па­ю­ще на­чи­тан са­мой Аман­дой Мон­телл. Мон­телл при­во­дит мно­го неожи­дан­ных при­ме­ров того, как, на­при­мер, в из­на­чаль­но ней­траль­ных ген­дер­ных па­рах сло­во, от­но­сив­ше­е­ся к жен­щине, по­сте­пен­но те­ря­ло ней­траль­ность в сто­ро­ну ухуд­ше­ния. Так, ска­жем, сло­ва buddy и sissy про­изо­шли от слов brother и sis­ter, но если сло­во buddy до сих пор со­хра­ня­ет по­ло­жи­тель­ное зна­че­ние («дру­ган»), то sissy — ста­ло уни­чи­жи­тель­ным, осо­бен­но если (ко­гда) ис­поль­зу­ет­ся по от­но­ше­нию к муж­чине («тряп­ка», по­то­му что са­мая обид­ная ин­век­ти­ва для муж­чин, как пра­ви­ло, — срав­не­ние с жен­щи­ной).

Эли­за­бет Гил­берт, The Big Magic

Кро­ме того, что эта неболь­шая книж­ка — одно из са­мых трез­вых и прак­тич­ных по­со­бий для того, как ор­га­ни­зо­вать жизнь лю­бо­го твор­че­ско­го че­ло­ве­ка, я все­гда и всем ре­ко­мен­дую слу­шать ее толь­ко в ис­пол­не­нии са­мой Эли­за­бет Гил­берт. Она очень теп­ло, очень до­ступ­но (и очень чет­ко, это еще и от­лич­ная кни­га для тех, кто хо­чет про­ка­чать ан­глий­ский) рас­ска­зы­ва­ет о том, как она ста­ла пи­са­тель­ни­цей (это было не так-то про­сто) и де­лит­ся дей­стви­тель­но цен­ны­ми со­ве­та­ми о том, как про­ка­чи­вать пи­са­тель­ское ма­стер­ство, как справ­лять­ся с мно­го­чис­лен­ны­ми от­ка­за­ми, как ре­дак­ти­ро­вать и ре­зать соб­ствен­ные тек­сты и как — са­мое глав­ное — по­ве­рить в ма­гию твор­че­ства.

Аль­фред Лан­синг, «Ли­дер­ство во льдах. Ан­тарк­ти­че­ская одис­сея Ше­кл­то­на»/​​En­durance

У этой кни­ги есть рус­ский пе­ре­вод, но я все-таки очень со­ве­тую най­ти ан­гло­языч­ную вер­сию, ко­то­рую на­чи­тал Сай­мон Преб­бл. Мало того, что ис­то­рия о том, как экс­пе­ди­ция Ше­кл­то­на сна­ча­ла про­па­ла во льдах, а по­том му­же­ствен­но спас­лась, чи­та­ет­ся как на­пря­жен­ный ро­ман из жиз­ни по­ляр­ни­ков, так еще и Сай­мон Преб­бл озву­чил эту ис­то­рию как-то со­вер­шен­но увле­ка­тель­но, пре­вра­тив обыч­ный по сути нон-фикшн пря­мо в трил­лер.