1. Знание

20 писательских ошибок: как написать книгу, которая не понравится никому

Говард Миттельмарк и Сандра Ньюман прочли очень много плохих рукописей

© GoodStudio / Shutterstock

«Как на­пи­сать кни­гу, что­бы ее не из­да­ли», недав­но из­дан­ная на рус­ском язы­ке, вы­год­но от­ли­ча­ет­ся от боль­шин­ства учеб­ни­ков по пи­са­тель­ско­му ма­стер­ству. Здесь ни разу не упо­ми­на­ет­ся по­иск ду­хов­но­го пути или осво­бож­де­ния внут­рен­не­го чего-ни­будь. Что еще цен­нее — вы­бран­ный фор­мат вред­ных со­ве­тов ока­зы­ва­ет­ся чем-то боль­шим, чем про­сто иг­рой с фор­мой. Ав­то­ры дей­стви­тель­но про­чи­та­ли очень мно­го пло­хих ру­ко­пи­сей от на­чи­на­ю­щих ав­то­ров и пи­шут о на­бо­лев­шем. Неуди­ви­тель­но, что из­ло­же­ние по­чти всех из двух со­тен опи­сан­ных здесь оши­бок вос­при­ни­ма­ет­ся до­воль­но све­жо. Для вас мы ото­бра­ли из них 20 са­мых-са­мых







Клю­че­вые ошиб­ки на­чи­на­ю­щих пи­са­те­лей

  • Если бы со­ве­ты Сти­ве­на Кин­га по пи­са­тель­ско­му ма­стер­ству и вправ­ду ра­бо­та­ли, мы все пи­са­ли бы сей­час за­хва­ты­ва­ю­щие ро­ма­ны, и каж­дый из них ста­но­вил­ся бы бест­сел­ле­ром. Од­на­ко со­вер­шен­но оче­вид­но, что ваш внут­рен­ний ху­дож­ник де­ла­ет ошиб­ки, как и внут­рен­ние ху­дож­ни­ки всех осталь­ных. Бо­лее того, пы­та­ясь со­здать ро­ман по со­ве­там из учеб­ни­ков, пи­са­тель ча­сто чув­ству­ет, что те­ря­ет соб­ствен­ный го­лос, огра­ни­чи­ва­ет свое во­об­ра­же­ние. К тому же на каж­дое «пра­ви­ло», пред­став­лен­ное в этих учеб­ни­ках, мож­но лег­ко най­ти ис­клю­че­ния в виде очень успеш­ных про­из­ве­де­ний.
  • Из­бе­гай­те сцен, ко­то­рые слу­жат лишь де­ко­ра­ци­я­ми и в ко­то­рых ге­рой раз­мыш­ля­ет над сво­им про­шлым. У него бу­дет мас­са воз­мож­но­стей по­ду­мать об этом в дру­гих эпи­зо­дах, бо­лее на­сы­щен­ных со­бы­ти­я­ми.
Объем того, что можно вырезать, неограничен
  • Ко­неч­но, вы долж­ны знать все о сво­ем пер­со­на­же, но в ред­ких слу­ча­ях дей­стви­тель­но нуж­но де­лить­ся всем этим с чи­та­те­лем. Го­во­ря «ред­ко», мы име­ем в виду «ни­ко­гда»
  • Если вы увяз­ли во ввод­ной спра­воч­ной ин­фор­ма­ции, рас­смот­ри­те этот про­ве­рен­ный вре­ме­нем ме­тод. Вы­бе­ри­те клю­че­вую сце­ну, и пус­кай она от­кры­ва­ет со­бой ваш ро­ман. По­ме­сти­те пер­со­наж в центр кон­флик­та, что­бы мгно­вен­но во­влечь чи­та­те­ля. Это мо­жет быть пер­вое за­хва­ты­ва­ю­щее со­бы­тие в ро­мане, но мо­жет быть и куль­ми­на­ция: боль­шая пе­ре­стрел­ка, сте­ри­ли­за­ция, мас­со­вое са­мо­убий­ство… То­гда вся остав­ша­я­ся кни­га по­на­до­бит­ся вам для того, что­бы по­ка­зать, с чего на­ча­лось все это без­об­ра­зие. Как толь­ко ис­то­рия ста­нет на­би­рать обо­ро­ты, вы смо­же­те при­оста­но­вить дей­ствие, что­бы вве­сти чи­та­те­ля в курс дела. Вот то­гда и со­об­щай­те ему лю­бую необ­хо­ди­мую спра­воч­ную ин­фор­ма­цию.
  • Было вре­мя, ко­гда кни­гу уда­ва­лось про­дать толь­ко по­то­му, что ее ав­тор по­бы­вал в да­ле­ких кра­ях и ре­шил рас­ска­зать об уви­ден­ном. Этот ав­тор — Мар­ко Поло, а вре­мя — XIII век.
  • Вам труд­нее, чем Богу. В ре­аль­ной жиз­ни, как бы неве­ро­ят­но что-то ни зву­ча­ло, мы не со­мне­ва­ем­ся в фак­тах, будь то смерть Уи­лья­ма Шекс­пи­ра и Ми­ге­ля де Сер­ван­те­са в один день в 1616 году или че­ло­век, в ко­то­ро­го пять раз уда­ря­ла мол­ния. Ни­что не по­до­рвет наше до­ве­рие до та­кой сте­пе­ни, что­бы мы оста­ви­ли этот мир и от­пра­ви­лись ис­кать но­вый, бо­лее убе­ди­тель­ный. Но пи­са­тель себе та­кой рос­ко­ши поз­во­лить не мо­жет. Ко­гда в ро­мане про­ис­хо­дит ка­кое-то неве­ро­ят­ное со­бы­тие, наша вера в него за­ви­сит от того, на­сколь­ко пи­са­те­лю уда­лось со­здать мир, где это со­бы­тие по­ка­жет­ся ве­ро­ят­ным. Что ге­рою мо­жет по­ка­зать­ся счаст­ли­вой слу­чай­но­стью, то для чи­та­те­ля долж­но быть в неко­то­рой сте­пе­ни неиз­беж­ным.
  • Сце­на в транс­пор­те, ко­гда ге­рои до­би­ра­ют­ся куда-то, где что-то, воз­мож­но, про­изой­дет на­ко­нец, по­лу­чи­ла в ро­ма­нах та­кое рас­про­стра­не­ние, что мы счи­та­ем ее по­чти за­раз­ной. В ре­зуль­та­те этой по­езд­ки что-то ин­те­рес­ное слу­чит­ся с ге­ро­я­ми с той же до­лей ве­ро­ят­но­сти, с ка­кой имен­но ваш но­мер сам со­бой бу­дет на­бран на неза­бло­ки­ро­ван­ном те­ле­фоне в кар­мане у незна­ком­ца.
  • Объ­ем того, что мож­но вы­ре­зать, неогра­ни­чен.
  • Чи­тать о том, как пер­со­наж во сне стро­ит сте­ну из кир­пи­чей стра­да­ния, так же увле­ка­тель­но, как слу­шать пе­ре­сказ снов незна­ком­ца. Од­но­го сно­ви­де­ния на ро­ман вполне до­ста­точ­но. Но ко­гда бу­де­те вно­сить фи­наль­ные прав­ки, вы­режь­те и его.
  • НИ­КО­ГДА не до­пус­кай­те, что­бы одни и те же со­бы­тия про­ис­хо­ди­ли в од­ном и том же ме­сте. Ни при ка­ких об­сто­я­тель­ствах мы не хо­тим чи­тать о том, как ге­рой сно­ва и сно­ва хо­дит на со­бе­се­до­ва­ния и сно­ва, и сно­ва по­лу­ча­ет от­ка­зы. Та­к­же мы не хо­тим чи­тать и о че­ре­де неудач­ных сви­да­ний, ко­то­ры­ми вы стре­ми­тесь под­черк­нуть неве­зе­ние в лю­бов­ных де­лах. Это ра­бо­та­ет в кино, ко­гда три сце­ны про­ле­та­ют на экране за три се­кун­ды, но не в ро­ма­нах. Даже если в этой преды­ду­щей сцене они уби­ли Год­зил­лу или уни­что­жи­ли атом­ную стан­цию, это все рав­но оста­ет­ся той же са­мой сце­ной, а во­все не чем-то но­вым
  • К со­жа­ле­нию, един­ствен­ный че­ло­век, ко­то­рый обыч­но ин­те­ре­су­ет­ся дет­ством ге­ро­ев, — это сам ав­тор неиз­дан­но­го ро­ма­на.
  • Все, что при­вле­ка­ет вни­ма­ние к ав­то­ру в ущерб про­из­ве­де­нию, — при­знак пло­хой кни­ги.
  • Не пы­тай­тесь за­ста­вить чи­та­те­ля от­не­стись к диа­ло­гу вос­тор­жен­но, с удив­ле­ни­ем, ис­пу­ган­но или с юмо­ром, обо­зна­чая ха­рак­тер всех гла­го­лов го­во­ре­ния. Если диа­лог не за­во­ра­жи­ва­ет, то эти за­яв­ле­ния бу­дут толь­ко раз­дра­жать.
  • Ка­кая иро­ния, нет ни­ка­кой на­доб­но­сти ука­зы­вать чи­та­те­лю на иро­нию. Если она в ва­шем тек­сте при­сут­ству­ет, чи­та­тель ее за­ме­тит.
  • Ко­гда ге­рои рас­ска­зы­ва­ют друг дру­гу о хо­ло­дя­щих душу пре­ступ­ле­ни­ях, сек­су­аль­ных ша­ло­стях или пла­нах по свер­же­нию пра­ви­тель­ства, они по­рой не об­ра­ща­ют вни­ма­ния, что на­хо­дят­ся в ма­шине с тре­мя незна­ком­ца­ми. Незна­ком­цы же, в свою оче­редь, не вме­ши­ва­ют­ся. Но не по­то­му, что им свой­ствен­на нездо­ро­вая веж­ли­вость, а по­то­му что ав­тор про них за­был.
  • В неопуб­ли­ко­ван­ных ро­ма­нах ге­рои рас­ска­зы­ва­ют друг дру­гу о том, что и без того пре­крас­но зна­ют. Ни­что не при­ни­ма­ет­ся как само со­бой ра­зу­ме­ю­ще­е­ся: дру­зья не дают пер­со­на­жу за­быть, как у него по­яви­лось дру­же­ское про­зви­ще; кол­ле­ги пе­ре­ска­зы­ва­ют, как вме­сте при­шли на ра­бо­ту; су­пру­ги на­по­ми­на­ют друг дру­гу, что же­на­ты. Незна­ком­цы нра­вят­ся мно­гим из нас имен­но по­то­му, что не нуж­но вы­слу­ши­вать ис­то­рии их жиз­ни и тер­петь непре­кра­ща­ю­щий­ся по­ток мыс­лей. Если ав­тор и хо­чет по­ка­зать нам внут­рен­ний мир ге­роя, пе­ред са­мим ге­ро­ем та­кой за­да­чи не сто­ит. Если кто-то ни с того ни с сего на­чи­на­ет рас­ска­зы­вать незна­ком­цу об успе­хах в сво­ем ле­че­нии, ско­рее все­го, это по­то­му, что че­ло­век все­ми от­верг­нут и, кро­ме незна­ком­цев, ни­кто во­об­ще не ста­нет с ним го­во­рить.
  • Не увле­кай­тесь ме­му­а­ра­ми и бук­валь­ны­ми сов­па­де­ни­я­ми. Если ро­ман слиш­ком уж на­по­ми­на­ет жизнь ав­то­ра, он ча­сто те­ря­ет столь цен­ную для чи­та­те­ля ма­гию эс­ка­пиз­ма.
  • Ко­гда точ­ке зре­ния каж­до­го при­сут­ству­ю­ще­го в по­ме­ще­нии уде­ля­ет­ся рав­ное ко­ли­че­ство вре­ме­ни, это уже не ро­ман — это фо­кус-груп­па.
  • На­чи­на­ю­щие ав­то­ры при­хо­дят к на­пи­са­нию ро­ма­на с це­лым рюк­за­ком мыс­лей и чувств, в за­па­се у них мил­ли­он на­блю­де­ний над жиз­нью. Го­да­ми непуб­ли­ку­е­мые, они дер­жа­ли все это в себе. С дру­зья­ми или кол­ле­га­ми не по­бол­та­ешь ни с того ни с сего о вы­со­ких ма­те­ри­ях, да и кому во­об­ще это ин­те­рес­но. И вот ав­тор, до­рвав­шись до ру­ко­пи­си, вы­плес­ки­ва­ет все на­коп­лен­ное. Тут на­чи­на­ю­ще­му пи­са­те­лю сто­ит пом­нить о том, что чи­та­те­ли точ­но та­кие же люди, как его дру­зья и кол­ле­ги, и не же­ла­ют слу­шать всю эту ерун­ду.
  • Один раз обо­значь­те ак­ту­аль­ную для ге­роя мысль — и успо­кой­тесь. Чи­та­те­ли по­ни­ма­ют, что, если ге­рой пе­ре­ду­ма­ет, ав­тор им со­об­щит.