1. Знание

«Формула успеха». Прав ли был Эйнштейн, что открытие нужно сделать до 30 лет?

Почему усердная работа вкупе с навыками в итоге приводит к победе

«Формула успеха». Прав ли был Эйнштейн, что открытие нужно сделать до 30 лет?«Формула успеха». Прав ли был Эйнштейн, что открытие нужно сделать до 30 лет?«Формула успеха». Прав ли был Эйнштейн, что открытие нужно сделать до 30 лет?«Формула успеха». Прав ли был Эйнштейн, что открытие нужно сделать до 30 лет?
© © ВИКА ШИБАЕВА / ЦЕХ

В чем за­клю­ча­ет­ся сек­рет успе­ха? Одни счи­та­ют, что глав­ное — с дет­ства уде­лять мно­го вре­ме­ни уче­бе и идти к цели, дру­гие уве­ре­ны, что всё дело в ве­зе­нии. По­пу­ляр­ный со­вре­мен­ный уче­ный Аль­берт-Лас­ло Ба­ра­ба­ши ре­шил при­ме­нить на­уч­ные ме­то­ды, что­бы вы­ве­сти на­сто­я­щую фор­му­лу успе­ха. «Цех» пуб­ли­ку­ет от­ры­вок из его кни­ги «Фор­му­ла. Уни­вер­саль­ные за­ко­ны успе­ха», ко­то­рая недав­но вы­шла в из­да­тель­стве «Аль­пи­на Па­б­ли­шер».




Ошиб­ка Эйн­штей­на. По­че­му усерд­ная ра­бо­та вку­пе с на­вы­ка­ми в ито­ге при­во­дит к по­бе­де

Я неиз­беж­но ана­ли­зи­рую свои про­ва­лы и успе­хи в све­те про­во­ди­мых ис­сле­до­ва­ний. Су­мрач­ны­ми зим­ни­ми дня­ми в Бо­стоне, ша­гая в свою ла­бо­ра­то­рию по об­ле­де­нев­ше­му тро­туа­ру, я сно­ва и сно­ва оце­ни­ваю свои за­слу­ги и свои шан­сы. Дело в том, что на­у­ка ста­ла для меня неожи­дан­ным пу­те­ше­стви­ем по из­ви­ли­стой до­ро­ге, ко­то­рая все­го за два­дцать лет при­ве­ла меня из мира фи­зи­ки к се­тям, а за­тем и к на­у­ке успе­ха. На заре сво­ей ка­рье­ры мои сту­ден­ты и по­ст­до­ки ра­ду­ют­ся, гля­дя на от­кры­ва­ю­щи­е­ся пе­ред ними воз­мож­но­сти. Ра­бо­тая с ними, я от­ды­хаю ду­шой и вспо­ми­наю, за­чем во­об­ще при­шел в ака­де­ми­че­скую сре­ду.

Од­на­ко моя судь­ба пре­дель­но ясна — и это под­твер­жда­ет­ся ре­зуль­та­та­ми мно­го­чис­лен­ных ис­сле­до­ва­ний. Дело в том, что ин­но­ва­ции и от­кры­тия — дело мо­ло­дых. Опи­сав­ший тео­рию от­но­си­тель­но­сти в неж­ном воз­расте два­дца­ти ше­сти лет Эйн­штейн ска­зал об этом пря­мо: «Если че­ло­век не сде­лал ве­ли­ко­го вкла­да в на­у­ку до трид­ца­ти лет, он уже ни­ко­гда его не сде­ла­ет».

Это ощу­ще­ние «бал­ла­ста», ко­то­рое ма­я­чит на зад­нем плане. Идут годы, на сме­ну од­ним мо­ло­дым ис­сле­до­ва­те­лям при­хо­дят дру­гие, и это скло­ня­ет к ли­ри­ке даже фи­зи­ков. Поль Ди­рак, ко­то­рый, как и Эйн­штейн, по­лу­чил Но­бе­лев­скую пре­мию за от­кры­тие, ко­то­рое сде­лал до трид­ца­ти лет, опи­сал его в пе­чаль­ном чет­ве­ро­сти­шии:

А воз­раст — глав­ный непри­я­тель,
Что мо­жет фи­зи­ку гро­зить.
Ко­гда при­хо­дит год трид­ца­тый,
Уж луч­ше мерт­вым быть, чем жить.

Хотя Ди­рак не по­сле­до­вал соб­ствен­но­му со­ве­ту и опуб­ли­ко­вал по­след­нюю ста­тью неза­дол­го до смер­ти в во­семь­де­сят че­ты­ре года, его по­сыл по­ня­тен. Они с Эйн­штей­ном не оши­ба­лись, ведь дан­ные сви­де­тель­ству­ют, что уче­ные, как пра­ви­ло, пуб­ли­ку­ют про­рыв­ные ра­бо­ты на заре сво­ей ка­рье­ры. К та­ко­му вы­во­ду мы при­хо­дим, изу­чая жизнь при­знан­ных ге­ни­ев. На­при­мер, пси­хо­лог Дин Кит Сай­мон­тон про­ана­ли­зи­ро­вал ка­рьер­ный путь бо­лее чем 2000 уче­ных и изоб­ре­та­те­лей со вре­мен Ан­тич­но­сти по сей день, вклю­чая та­ких све­тил, как да Вин­чи, Нью­тон и Эди­сон. Он об­на­ру­жил, что боль­шин­ство из них впи­са­ли свое имя в ис­то­рию до трид­ца­ти де­вя­ти лет или при­мер­но в трид­цать де­вять, и это на­блю­де­ние под­твер­ди­ло ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ное мне­ние, что твор­че­ство — удел мо­ло­дых (или хотя бы лю­дей ран­не­го сред­не­го воз­рас­та). Об­ра­тив­шись к ка­рье­рам ху­дож­ни­ков и пи­са­те­лей, Сай­мон­тон уви­дел, что и они до­воль­но рано со­вер­ша­ли про­ры­вы. Вне за­ви­си­мо­сти от сфе­ры и жан­ра но­ва­тор­ство — то топ­ли­во, ко­то­рое за­став­ля­ет меня вста­вать по утрам и при­хо­дить в ла­бо­ра­то­рию, — ка­за­лось не столь дей­ствен­ным для тех из нас, кто был стар­ше и устал от ру­ти­ны, а по­то­му нуж­дал­ся в нем боль­ше все­го.

Неуже­ли мы неиз­беж­но те­ря­ем свою силу с воз­рас­том? Я ча­сто за­да­вал­ся этим во­про­сом. По­смот­ри­те, как я беру вы­ход­ной в на­деж­де «рас­сла­бить­ся», и вы пой­ме­те, по­че­му меня это бес­по­ко­ит. К сча­стью для меня — и всех, кому при­дет­ся сми­рить­ся с моим ран­ним ухо­дом на пен­сию, — наше ис­сле­до­ва­ние об­на­жа­ет глу­бо­кий па­ра­докс, ко­то­рый да­ру­ет мне ис­тин­ную на­деж­ду: нам, ста­ри­кам, не сто­ит спи­сы­вать себя в утиль. Дело в том, что кре­а­тив­ность не име­ет воз­рас­та. Хотя Эйн­штейн и Ди­рак не оши­ба­лись, утвер­ждая, что боль­шин­ство от­кры­тий де­ла­ет­ся мо­ло­ды­ми, со­вер­шить ка­рьер­ный про­рыв мож­но в лю­бой мо­мент.

Если вы за­пу­та­лись, не пе­ре­жи­вай­те. Сна­ча­ла ни­че­го не по­нял и я. На ре­ше­ние слож­ней­шей, на пер­вый взгляд, за­гад­ки о но­ва­тор­стве и воз­расте у меня ушло це­лых пять лет.

***

Ка­ки­ми бы лю­бо­пыт­ны­ми ни были ис­сле­до­ва­ния Сай­мон­то­на, я ви­дел в них огром­ную про­бле­му. Его ра­бо­та по­свя­ще­на ге­ни­ям, кро­шеч­но­му сег­мен­ту твор­че­ско­го пле­ме­ни — вос­хи­ти­тель­ным, в выс­шей сте­пе­ни до­стой­ным лю­дям, ко­то­рые, раз уж на то пошло, встре­ча­ют­ся крайне ред­ко. Воз­ни­ка­ют важ­ные во­про­сы: при­ме­ни­мы ли вы­во­ды Сай­мон­то­на к обыч­ным уче­ным, та­ким как я и мои се­де­ю­щие кол­ле­ги и со­ав­то­ры, ко­то­рым, ве­ро­ят­но, уже не стать ге­ни­я­ми? При­ме­ни­мы ли они к лю­дям дру­гих про­фес­сий, с ко­то­ры­ми я вза­и­мо­дей­ствую каж­дый день? Сто­ит ли мне уйти от сво­е­го вра­ча, про­сто по­то­му что он уже пре­одо­лел свой ин­тел­лек­ту­аль­ный пик? Сто­ит ли мне от­ка­зать опыт­но­му ар­хи­тек­то­ру в поль­зу мо­ло­до­го в на­деж­де, что но­ви­чок пред­ло­жит но­вые, про­рыв­ные идеи за чер­теж­ным сто­лом? Сто­ит ли стар­та­пам Крем­ни­е­вой до­ли­ны при­дер­жи­вать­ся неглас­но­го пра­ви­ла на­ни­мать зе­ле­ных юн­цов вме­сто опыт­ных, но уже немо­ло­дых спе­ци­а­ли­стов? Ины­ми сло­ва­ми, зна­чат ли ис­сле­до­ва­ния о ге­ни­ях хоть что-то для нас, про­стых смерт­ных?

Имен­но эти во­про­сы мы под­ня­ли с Ро­бер­той Си­натрой, ко­то­рая при­шла в мою ла­бо­ра­то­рию в 2012 году. Мо­ло­дая си­ци­лий­ка, Ро­бер­та на­ча­ла свою ка­рье­ру с фи­зи­ки, но в кон­це кон­цов при­шла на по­зи­цию по­ст­до­ка в се­те­вую на­у­ку. Сра­зу по­сле ее по­яв­ле­ния ста­ло по­нят­но, что у нее есть все необ­хо­ди­мое, что­бы до­бить­ся успе­ха с по­мо­щью усерд­ной ра­бо­ты. Ро­бер­та за­ра­жа­ла всех эн­ту­зи­аз­мом, мо­ти­ви­руя мно­же­ство со­труд­ни­ков ла­бо­ра­то­рии на ре­ше­ние слож­ных за­дач. Она ве­ли­ко­леп­но го­то­ви­ла и уме­ла на­ла­жи­вать свя­зи, со­би­рая лю­дей за ужи­ном у себя за сто­лом. Несо­мнен­но, об­суж­дать ню­ан­сы се­те­вой тео­рии за та­рел­кой спа­гет­ти, при­го­тов­лен­ных по ста­рин­но­му се­мей­но­му ре­цеп­ту, го­раз­до про­ще, чем в офис­ной пе­ре­го­вор­ной. Как на кухне, так и в ла­бо­ра­то­рии она уме­ла за­ста­вить слож­ней­шие про­бле­мы ка­зать­ся об­ман­чи­во про­сты­ми.

Нам с Ро­бер­той было лю­бо­пыт­но, как воз­раст вли­я­ет на ка­рье­ру лю­дей, ко­то­рые не ста­но­вят­ся су­пер­звез­да­ми. Учи­ты­вая тен­ден­ции, ко­то­рые мы на­блю­да­ли в ис­сле­до­ва­ни­ях про­слав­лен­ных уче­ных, мог­ли ли мы пред­ска­зать пе­ри­о­ды твор­че­ской ак­тив­но­сти для ря­до­вых слуг на­у­ки, де­ла­ю­щих скром­ный, но важ­ный вклад во все­воз­мож­ные сфе­ры, от био­ло­гии до ин­фор­ма­ти­ки? Мы на­ча­ли с про­сто­го во­про­са: на ка­ком эта­пе сво­их ка­рьер мы пуб­ли­ку­ем са­мые важ­ные ста­тьи?

По­рой от­ве­тить на про­стей­шие во­про­сы слож­нее все­го. Так про­изо­шло и в на­шем слу­чае. Нам при­шлось в точ­но­сти вос­ста­но­вить ка­рье­ры де­сят­ков ты­сяч уче­ных, опре­де­ляя при­над­леж­ность ста­тей из спис­ка, со­дер­жа­ще­го око­ло 40 мил­ли­о­нов пуб­ли­ка­ций. На это ушло при­мер­но два года — и огром­ную по­мощь нам ока­зал спе­ци­а­лист по ком­пью­тер­ным на­у­кам Пьер Де­вилль, так­же ра­бо­тав­ший в на­шей ко­ман­де. Ко­гда мы на­ко­нец спра­ви­лись с за­да­чей и смог­ли про­ана­ли­зи­ро­вать ка­рье­ру каж­до­го из уче­ных в от­дель­но­сти, мы за­ме­ти­ли за­ко­но­мер­ность.

Успеш­ны­ми, как пра­ви­ло, ста­но­ви­лись ис­сле­до­ва­ния, ко­то­рые про­во­ди­лись на от­но­си­тель­но ран­них эта­пах ка­рье­ры — в пер­вые два­дцать лет с на­ча­ла ра­бо­ты в со­от­вет­ству­ю­щей сфе­ре. Если быть точ­ным, ве­ро­ят­ность пуб­ли­ка­ции луч­шей ста­тьи уче­но­го в пер­вые три года ка­рье­ры со­став­ля­ла око­ло 13 про­цен­тов. При­мер­но та­кой же была ве­ро­ят­ность опуб­ли­ко­вать свою луч­шую ста­тью в сле­ду­ю­щие три года. Фак­ти­че­ски на про­тя­же­нии два­дца­ти лет уче­ный каж­дый год имел оди­на­ко­вые шан­сы со­рвать джек­пот. Од­на­ко спу­стя это вре­мя на­блю­да­лась пе­ре­ме­на: шан­сы уче­но­го рез­ко сни­жа­лись. Ве­ро­ят­ность пуб­ли­ка­ции са­мой ци­ти­ру­е­мой ста­тьи на два­дцать пя­том году ка­рье­ры со­став­ля­ла все­го 5 про­цен­тов и про­дол­жа­ла стре­ми­тель­но па­дать. Я при­бли­жал­ся к трид­ца­то­му году на­уч­ной де­я­тель­но­сти — ка­ко­вы были шан­сы, что я еще сде­лаю от­кры­тие, ко­то­рое за­тмит мою преды­ду­щую «луч­шую» ра­бо­ту? Со­глас­но на­шей кри­вой, они со­став­ля­ли ме­нее 1 про­цен­та. Ины­ми сло­ва­ми, мне мож­но было пе­ре­стать пы­тать­ся. Од­но­го взгля­да на дан­ные было до­ста­точ­но, что­бы по­нять, что я те­перь мерт­вый груз. Не сто­и­ло и ду­мать о штат­ной долж­но­сти — про­рек­то­ру пора было по­ка­зать мне на дверь.

По­лу­ча­ет­ся, Сай­мон­тон был прав. Его вы­во­ды при­ме­ни­мы и к тем из нас, кто не стал ге­ни­ем, но по­шел в на­у­ку из люб­ви к ней и не свер­нул с пути, день ото дня ра­бо­тая и не меч­тая по­чи­вать на лав­рах. Ре­зуль­тат ана­ли­за был оче­ви­ден: ге­нии со­всем не от­ли­ча­ют­ся от нас, ко­гда речь за­хо­дит о пи­ках кре­а­тив­но­сти. Мы тоже до­сти­га­ем пика на ран­них эта­пах ка­рье­ры. Мы тоже те­ря­ем хват­ку, ко­гда кре­а­тив­ность на­чи­на­ет идти на спад. Ге­нии или нет, мы под­чи­ня­ем­ся од­ним за­ко­но­мер­но­стям.

***

Од­на­ко, к мо­е­му об­лег­че­нию, этот вы­вод — что я вполне могу на­ку­пить га­вай­ских ру­ба­шек, пе­ре­ехать во Фло­ри­ду и за­нять­ся голь­фом — был ос­но­ван на непол­ном про­чте­нии дан­ных. Изу­чая при­чи­ны ран­них твор­че­ских ин­но­ва­ций, мы на­ткну­лись на нечто неожи­дан­ное. Да, ве­ро­ят­ность про­ры­ва рез­ко сни­жа­ет­ся по­сле два­дца­ти лет ра­бо­ты в од­ной сфе­ре. Но важ­но, что сни­жа­ет­ся и про­дук­тив­ность. Оце­нив ко­ли­че­ство ста­тей, ко­то­рые уче­ные пуб­ли­ку­ют на про­тя­же­нии сво­ей ка­рье­ры, мы уви­де­ли, что они го­раз­до бо­лее про­дук­тив­ны в на­ча­ле пути. Кри­вая ве­ро­ят­но­сти пуб­ли­ка­ции са­мой важ­ной ра­бо­ты и кри­вая ве­ро­ят­но­сти пуб­ли­ка­ции лю­бой ра­бо­ты по­вто­ря­ли друг дру­га так точ­но, что мы не мог­ли от­ли­чить их друг от дру­га. Та­кое нель­зя было объ­яс­нить слу­чай­но­стью. Нам нуж­но было по­нять, что за этим сто­ит.

Несколь­ко ме­ся­цев мы га­да­ли, как объ­яс­нить связь меж­ду про­дук­тив­но­стью и ве­ро­ят­но­стью успе­ха. Я жа­во­ро­нок — мне луч­ше ду­ма­ет­ся утром, — по­это­му я вста­вал на рас­све­те, что­бы изу­чить но­вые дан­ные и от­пра­вить воз­ни­ка­ю­щие во­про­сы Ро­бер­те и ее ко­ман­де. Днем мы об­суж­да­ли свои со­об­ра­же­ния, и я сно­ва и сно­ва спра­ши­вал: «Что это на са­мом деле зна­чит для меня? Неуже­ли мой мозг уже мертв?» Ро­бер­та, ис­тин­ная сова, в те же ме­ся­цы ко­па­лась в Google Scholar, изу­чая ис­то­рию ци­ти­ро­ва­ния уче­ных, ко­то­рые ее вос­хи­ща­ли. На кого бы она ни по­смот­ре­ла — хоть на ла­у­ре­а­тов Но­бе­лев­ской пре­мии, хоть на от­но­си­тель­но без­вест­ных уче­ных, с ко­то­ры­ми она ра­бо­та­ла преж­де, — у всех них было кое-что об­щее: их вли­я­ние со вре­ме­нем воз­рас­та­ло. С каж­дым го­дом каж­дый из них на­би­рал все боль­ше ци­тат.

Воз­рас­та­ло даже вли­я­ние та­ких уче­ных, как Нью­тон, Кюри, Эйн­штейн и Ди­рак, а все они дав­но умер­ли. Их ра­бо­ты ци­ти­ро­ва­лись сно­ва и сно­ва, слов­но они были жи­вее всех жи­вых. За­тем Ро­бер­ту осе­ни­ло. Она за­ду­ма­лась: в чем раз­ни­ца меж­ду успе­хом жи­вых и умер­ших уче­ных?

От­вет та­ков: жи­вые уче­ные со­хра­ня­ют про­дук­тив­ность. Нью­тон, Эйн­штейн и Кюри не мо­гут дви­гать на­у­ку из мо­ги­лы. Они не пред­ла­га­ли но­вых идей де­ся­ти­ле­ти­я­ми и даже ве­ка­ми. При этом мы не пе­ре­ста­ем вос­хи­щать­ся их на­сле­ди­ем. Несмот­ря на то что про­из­во­ди­тель­ность их тру­да по­сле смер­ти рав­ня­ет­ся нулю, их вли­я­ние, из­ме­ря­е­мое ко­ли­че­ством ссы­лок на их ра­бо­ты, рас­тет с каж­дым днем. Что­бы изу­чить вза­и­мо­связь меж­ду про­дук­тив­но­стью и успе­хом, ре­ши­ла Ро­бер­та, яб­ло­ки нуж­но срав­ни­вать с яб­ло­ка­ми, не пы­та­ясь при этом срав­нить жи­вые яб­ло­ни с умер­ши­ми. Мы сме­ни­ли объ­ект на­ше­го ис­сле­до­ва­ния на уче­ных, ко­то­рые уже вы­шли на пен­сию, что­бы мож­но было изу­чить всю их ка­рье­ру, а не толь­ко ис­то­ки.

Ноч­ное оза­ре­ние Ро­бер­ты по­мог­ло нам по-но­во­му взгля­нуть на дан­ные. Мы об­на­ру­жи­ли, что мо­жем уви­деть вза­и­мо­связь про­дук­тив­но­сти и успе­ха, рас­ста­вив опуб­ли­ко­ван­ные ра­бо­ты каж­до­го уче­но­го в хро­но­ло­ги­че­ском по­ряд­ке. Вме­сто того что­бы со­по­став­лять каж­дую ста­тью с воз­рас­том ав­то­ра на мо­мент ее пуб­ли­ка­ции, мы про­сто при­сво­и­ли ей по­ряд­ко­вый но­мер в рам­ках ка­рье­ры уче­но­го. Сде­лав это, мы смог­ли объ­ек­тив­но взгля­нуть на пуб­ли­ка­ции, каж­дая из ко­то­рых была оче­ред­ной по­пыт­кой со­вер­ше­ния про­ры­ва.

Мы ожи­да­ли уви­деть, что са­мые важ­ные ста­тьи уче­ных бу­дут од­ни­ми из пер­вых в их ка­рье­ре, ведь имен­но об этом го­во­ри­ли нам ре­зуль­та­ты мно­го­лет­них ис­сле­до­ва­ний ра­бо­ты ге­ни­ев. Как ни стран­но, все ока­за­лось ина­че. Каж­дая ста­тья — будь она хоть пер­вой, хоть вто­рой, хоть по­след­ней в ка­рье­ре уче­но­го — име­ла оди­на­ко­вые шан­сы ока­зать­ся са­мой важ­ной. Взгля­нув на дан­ные под та­ким уг­лом, мы нема­ло уди­ви­лись. По­хо­же, воз­раст не имел зна­че­ния.

В свя­зи с этим воз­ни­кал но­вый во­прос. Если моя кре­а­тив­ность не име­ет сро­ка год­но­сти, а каж­дая из моих ста­тей по­лу­ча­ет оди­на­ко­вые шан­сы стать про­ры­вом, то по­че­му все мы — хоть ге­нии, хоть обыч­ные люди — до­сти­га­ем пика на заре ка­рье­ры?
Дело было в про­дук­тив­но­сти.
Объ­яс­нить этот, на пер­вый взгляд, па­ра­док­саль­ный вы­вод по­мо­жет про­стая ана­ло­гия. До­пу­стим, трид­цать лет под­ряд вы каж­дый год в свой день рож­де­ния по­ку­па­е­те ло­те­рей­ный би­лет. С воз­рас­том ваши шан­сы вы­иг­рать приз не по­вы­ша­ют­ся. Впро­чем, они и не па­да­ют. Се­го­дня они та­кие же, как и пять лет на­зад, и де­сять лет спу­стя они оста­нут­ся неиз­мен­ны­ми. Но что, если в свой трид­ца­тый день рож­де­ния вы ку­пи­те трид­цать ло­те­рей­ных би­ле­тов? Если вам во­об­ще суж­де­но вы­иг­рать ло­те­рею, ве­ли­ки шан­сы, что это слу­чит­ся имен­но то­гда. Наши оцен­ки по­ка­за­ли, что на­уч­ные ста­тьи срод­ни ло­те­рей­ным би­ле­там в жиз­ни уче­но­го. Каж­дая из них име­ет рав­ные шан­сы на успех. В ре­зуль­та­те успех при­хо­дит к ис­сле­до­ва­те­лю в тот пе­ри­од, ко­гда его ра­бо­ты пуб­ли­ку­ют­ся чаще все­го — ко­гда он за­вер­ша­ет про­ект за про­ек­том без пе­ре­дыш­ки. Дело не в том, что на пике ак­тив­но­сти уче­ные бо­лее кре­а­тив­ны, а в том, что они про­сто со­вер­ша­ют боль­ше по­пы­ток.

Всплеск про­дук­тив­но­сти боль­шин­ства уче­ных при­хо­дит­ся на пер­вые два де­ся­ти­ле­тия про­фес­си­о­наль­ной жиз­ни. Окон­чив уни­вер­си­тет, мы в пер­вые годы бе­рем­ся за но­вые про­ек­ты с огром­ным эн­ту­зи­аз­мом. За­тем, де­сять или два­дцать лет спу­стя, наша про­дук­тив­ность по­сте­пен­но сни­жа­ет­ся. То же са­мое про­ис­хо­дит и в дру­гих твор­че­ских сфе­рах. По­яв­ля­ют­ся но­вые воз­мож­но­сти, ко­то­рые за­став­ля­ют нас по­ки­нуть ра­бо­ту, сту­дию или ла­бо­ра­то­рию. Мы стал­ки­ва­ем­ся с кри­зи­сом сред­не­го воз­рас­та. Наши дети по­па­да­ют в пе­ре­дря­ги, а ста­ре­ю­щие ро­ди­те­ли тре­бу­ют вни­ма­ния. Мы вы­го­ра­ем, от­вле­ка­ем­ся, наши при­о­ри­те­ты сме­ща­ют­ся, а тем­пы ра­бо­ты па­да­ют. Ины­ми сло­ва­ми, бли­же к кон­цу ка­рье­ры люди по­ку­па­ют мень­ше ло­те­рей­ных би­ле­тов, а по­то­му реже вы­иг­ры­ва­ют.

Итак, про­ана­ли­зи­ро­вав дан­ные иным об­ра­зом, мы об­на­ру­жи­ли, что но­вич­ки го­раз­до чаще со­вер­ша­ют про­ры­вы не по­то­му, что мо­ло­дость — си­но­ним кре­а­тив­но­сти, а по­то­му, что их про­дук­тив­ность выше. Не пу­га­ясь ни рав­но­ду­шия, ни про­ва­лов, мо­ло­дые сно­ва и сно­ва пы­та­ют­ся пре­успеть. Имен­но по­это­му уче­ные пуб­ли­ку­ют са­мые важ­ные ра­бо­ты меж­ду трид­ца­тью и со­ро­ка го­да­ми, мно­гие ху­дож­ни­ки пи­шут луч­шие кар­ти­ны меж­ду два­дца­тью и трид­ца­тью, а мно­гие ком­по­зи­то­ры, ки­но­ре­жис­се­ры, ин­но­ва­то­ры и мо­де­лье­ры со­вер­ша­ют про­рыв на заре ка­рье­ры.

Как ни стран­но, это хо­ро­шая но­вость для тех из нас, кто уже об­за­вел­ся мор­щи­на­ми, и тех из вас, кто об­за­ве­дет­ся ими в бу­ду­щем. Кре­а­тив­ность не име­ет сро­ка год­но­сти, если мы про­дол­жа­ем по­ку­пать ме­та­фо­ри­че­ские би­ле­ты и по­ка­зы­вать свои ра­бо­ты миру. Пя­тый за­кон успе­ха прост:

При упор­ной ра­бо­те успех мо­жет прий­ти в лю­бой мо­мент.

Ана­ли­зи­руя дан­ные, я едва мог сдер­жать свою ра­дость. Ко­гда мы на­ча­ли изу­чать вза­и­мо­связь успе­ха и про­дук­тив­но­сти, по до­ро­ге до­мой из ла­бо­ра­то­рии я все­гда был по­лон сил и но­вых идей. Свою роль иг­ра­ло и то, что про­гресс в на­шем ис­сле­до­ва­нии на­ме­тил­ся в на­ча­ле лета, ко­гда солн­це во­об­ще как буд­то не за­хо­дит за го­ри­зонт, а ко­гда все же са­дит­ся, рас­цве­чи­ва­ет бес­край­нее небо яр­ки­ми крас­ка­ми. Моя ра­дость была глу­бо­ко лич­ной, ведь про­дук­тив­ность все­гда была моей силь­ной сто­ро­ной. Те­перь я уви­дел, на­сколь­ко цен­ным ак­ти­вом об­ла­дал всю жизнь. По­вто­ряя пя­тый за­кон как ман­тру, я стал ра­бо­тать вдвое усерд­нее, пре­вос­хо­дя даже са­мо­го себя в мо­ло­до­сти. Се­го­дня я знаю, что каж­дая пуб­ли­ку­е­мая ста­тья пред­став­ля­ет со­бой но­вый ло­те­рей­ный би­лет, а каж­дый би­лет дает воз­мож­ность со­вер­шить про­рыв. Нам при­шлось про­ана­ли­зи­ро­вать несколь­ко ты­сяч ка­рьер уче­ных, что­бы по­нять мою, но все ока­за­лось очень про­сто.