Звук будильника, шум машины, музыка в игре, голосовой помощник, эффекты в видео: каждую секунду мы слышим десятки звуков. Но один звук может просто дополнять картинку, а другой стать самостоятельным художественным высказыванием. Музыкант и преподаватель Школы дизайна НИУ ВШЭ Сергей Зыков рассказал, чем отличается саунд-дизайн от саунд-арта, почему альбомы всё ещё важны в эпоху стримингов, а ИИ не может стать соавтором музыканта.
«Саунд-дизайн решает задачи, а саунд-арт задаёт вопросы»
Когда говорят о звуке, саунд-дизайн и саунд-арт часто оказываются в одном ряду. Но для меня это всё-таки разные вещи. Я в первую очередь представляю сообщество саунд-арта, хотя рассказывать чаще приходится именно про саунд-дизайн.
Если говорить совсем просто, саунд-дизайн — это прикладная работа. У него всегда есть конкретная задача, заказчик и контекст. Звук в нем существует не сам по себе, а как часть чего-то большего.
Хороший тому пример — аудиобрендинг, когда компании нужен собственный звук, который будет работать вместе с её визуальным образом. Или автомобиль: вы заводите двигатель, включаете поворотник или открываете дверь — и вас сопровождают десятки звуковых сигналов. Всё это — саунд-дизайн. И эти звуки кажутся нам естественными именно потому, что соответствуют пространству, в котором мы находимся.
То же самое происходит в играх. Если это современный проект с реалистичной графикой, звук будет строиться на актуальных технологиях, сложном синтезе, оркестровых библиотеках. Если игра стилизована под ретро, то и саунд-дизайн подхватит эту эстетику: старые синтезаторы, знакомые тембры.
Звук всегда подстраивается под мир, частью которого становится.
С саунд-артом всё сложнее. Его нельзя свести к конкретной функции или задаче. Это художественное высказывание. Часто саунд-арт пытаются отделить от экспериментальной или авангардной музыки, но провести между ними чёткую границу до сих пор никто не может. Эти направления настолько тесно переплетены.
«Современный художник работает не с заказом, а с эпохой»
Главное отличие этих направлений в том, что саунд-дизайнер отвечает на конкретный запрос, а саунд-артист пытается осмыслить мир, в котором живёт. Он реагирует не на техническое задание, а на культуру, технологии и изменения, которые окружают нас.
Сегодня этот мир стал невероятно сложным. Все говорят об ИИ как о будущем искусства, но одновременно есть художники, которых эта тема вообще не интересует. Наоборот, они обращаются к архаике, древним практикам, пытаются найти что-то в прошлом.
Мне кажется, именно это лучше всего описывает современную культуру. Она состоит из множества разных взглядов. Единого направления больше нет, и в этом её сложность.
«Если исчезнет саунд-дизайн, мы наконец услышим мир»
Представить исчезновение саунд-дизайна почти невозможно. Скорее исчезнет саунд-арт, чем саунд-дизайн. Настолько глубоко он встроен в повседневную жизнь.
Но сама эта мысль мне нравится. Она напоминает сюжет постапокалиптического фильма. Если однажды саунд-дизайн исчезнет, люди впервые за долгое время начнут слушать окружающую среду.
Сейчас я сижу у открытого окна. Двадцать минут назад закончился дождь, до этого была гроза. Пока писал текст, я не включал музыку, а просто слушал, что происходит за окном.
Когда-то такие звуки казались чем-то само собой разумеющимся. В детстве я вообще не обращал на них внимания. Сегодня всё иначе. Нас постоянно окружают уведомления, сигналы, джинглы, интерфейсы — мир переполнен искусственно созданными звуками.
Если убрать их, звук никуда не исчезнет. Наоборот, мы вдруг обнаружим, сколько всего происходит вокруг. Думаю, мы начнём заново исследовать окружающий мир. Только уже не глазами, а ушами.
У зрения есть возможность отключиться: можно закрыть глаза, отвернуться, выйти из комнаты. Со слухом так не получится. Уши всегда остаются открытыми. Даже если включить музыку в наушниках, окружающий мир всё равно продолжает звучать.
«Музыкальный альбом — это одно большое высказывание»
Сегодня формат альбома многим кажется пережитком прошлого. Мы живём в эпоху стримингов, где музыка всё чаще существует отдельными треками. Возможно, поэтому я почти не пользуюсь стриминговыми сервисами. Исключение — Bandcamp. Мне нравится, что эта платформа сохраняет альбом как цельное произведение.
Я вырос на альбомах и до сих пор воспринимаю их цельно, слушая от и до. Каждый трек — это часть общего высказывания. Особенно если речь идёт о концептуальном альбоме, где композиции складываются в единую историю. Такой подход особенно активно развивался в конце 1960-х, когда прогрессивный рок начал воспринимать альбом как самостоятельное художественное произведение.
Так, говоря, например, о скитах (интерлюдия между треками — прим. ред.), я считаю, что это не случайная вставка между песнями. Они работают на общую идею. Иногда они помогают сменить настроение, иногда становятся небольшой паузой или — связывают две композиции между собой.
Мне в этом контексте всегда вспоминается альбом «Амба» группы «Мумий Тролль». После нескольких полноценных песен там неожиданно появляется маленький игровой трек. Он почти ничего не рассказывает сам по себе, но внутри альбома работает идеально. Именно из таких деталей и складывается ощущение цельного произведения.
Вообще, в этом вопросе всё зависит от воли автора. Именно он решает, что считать частью произведения. Если воспринимать альбом как единое высказывание, то в него входит абсолютно всё — от первых секунд первой композиции до последних секунд последней.
В эпоху CD это особенно хорошо чувствовалось. Наверняка многие помнят скрытые треки. Заканчивалась последняя песня, наступала тишина. Проходила минута, две, иногда пять. Казалось, запись уже закончилась, но счётчик продолжал идти. И вдруг из этой тишины возникала ещё одна композиция, какой-то звук или короткое обращение музыканта.
Это были своеобразные пасхалки, но они никогда не существовали сами по себе. Они тоже были частью альбома.
Сегодня такие вещи встречаются гораздо реже, потому что наша культура прослушивания изменилась. Мы редко сталкиваемся с музыкой на физических носителях.
Недавно я купил на двойном виниле альбом Lamentations одного из моих любимых музыкантов Уильяма Басински. И меня поразило кое-какое решение. На одной стороне пластинки есть композиция Fin. Она длится всего минуту с небольшим, но при этом занимает целую сторону винила.
Если смотреть на это с практической точки зрения, решение кажется странным. Но если воспринимать альбом как единое художественное высказывание, всё становится на свои места. Эта минута — такая же важная часть произведения, как и все предыдущие композиции. Иногда именно финальная точка определяет, как ты запомнишь весь альбом целиком.
«Альбом — это способ научиться концентрироваться»
Мне немного грустно от того, что культура музыкальных альбомов постепенно уходит. Даже не грустно — скорее, кажется, что мы что-то теряем.
Хочется верить, что однажды всё изменится и артисты снова почувствуют потребность высказываться не отдельными треками, а большими работами. Не знаю, как это будет выглядеть в цифровую эпоху и какие формы они для этого найдут, но, если у художника действительно есть что сказать, мне кажется, альбом останется лучшим способом это сделать.
Конечно, высказывание может быть заключено и в одной песне. Оно может появиться в клипе, в перформансе или даже в мерче, который выпускает артист. Но, если говорить именно о музыке, альбом остаётся самой цельной формой.
Наверное, потому, что музыка — это искусство времени. Чтобы записать альбом, артисту нужно прожить какое-то время вместе со своим материалом. Иногда на это уходят годы, иногда — один день, если это, например, концертная запись. Но время всё равно становится частью произведения.
И слушателю тоже нужно время. Альбом нельзя воспринять одним взглядом, его нужно прожить от первой композиции до последней. Мне кажется, в этом и есть его главная ценность. Альбом учит концентрироваться. Пока слушатель проходит этот путь, художник тоже проходит свой — выстраивает ритм, последовательность, ищет нужную форму. Получается, они встречаются в одном временном пространстве. И именно из этого рождается цельное высказывание.
«Саунд-арт — это встреча со звуком один на один»
Если думать о бытовом и пытаться заинтересовать человека саунд-артом, можно попытаться сравнить, например, концерт и выставку саунд-арта.
Мне кажется, главная особенность саунд-арта — это очень личное, индивидуальное взаимодействие человека со звуковой средой.
Конечно, на концерте каждый человек получает тоже свой опыт. Но это всё-таки коллективное событие. Там есть группа людей, которые находятся в одном пространстве, слушают одну музыку, реагируют друг на друга. Возникает определённая энергия между исполнителем и зрителями, между самими зрителями.
А вот выставку саунд-арта можно сравнить с прослушиванием записи концерта дома на хорошей акустической системе. Казалось бы, музыка та же самая, но ощущение от нее совершенно другое. Дома ты остаешься один на один со звуком.
На выставку человек приходит не просто посмотреть на объект или послушать произведение, а вступить в личный контакт со звуковым событием. При этом ему не нужно следовать тем правилам, которые существуют на концертах, даже негласным. Не обязательно сидеть определённое время, ждать реакции других людей или подстраиваться под общую атмосферу.
Ты остаёшься наедине с произведением и можешь воспринимать его в своём ритме. Наверное, ближе всего это к прослушиванию музыки дома, но не в фоновом режиме, не во время встречи с друзьями или каких-то бытовых дел.
Скорее, это ситуация, когда ты включаешь альбом, садишься в темноте, закрываешь глаза и полностью сосредотачиваешься на звуке.
Вот такой опыт, мне кажется, и даёт саунд-арт — возможность остаться один на один с самим собой и с тем звуковым миром, который создаёт художник.
«ИИ — это просто очень навороченный синтезатор»
Сейчас, конечно, популярнее становятся другие истории. Например, с использованием ИИ. Но для меня его роль в музыке немного раздута.
У меня дома есть синтезатор Roland JV-1080 середины 1990-х. Это инструмент, который работает с готовыми звуками: оркестром, хорами, ударными. В нём больше шестисот пресетов, а ещё я докупил к нему дополнительные карты с оркестровыми и техно-звуками.
На нем иногда достаточно нажать одну клавишу, и начнет играть готовый eurodance-бит. Иногда — несколько клавиш, и сразу звучат струнные, хор и литавры.
Но ведь никто не скажет, что в этот момент я украл чью-то музыку. Я купил инструмент, купил библиотеки звуков и использую их так, как считаю нужным.
Никому не приходит в голову записывать Roland в соавторы. Он остаётся инструментом удобным, сложным, но всё-таки инструментом.
Мне кажется, с искусственным интеллектом должно быть так же. Я очень надеюсь, что через несколько лет мы будем воспринимать его именно так: как новый, очень навороченный синтезатор.
При этом есть одна вещь, которая для меня принципиальна. Если в работе использовался искусственный интеллект, об этом стоит честно говорить.
Расскажу историю про одного из своих студентов. В качестве эксперимента он сделал концептуальный мини-альбом, в котором Михаил Шуфутинский якобы поёт в Париже на закрытом собрании масонов. Звучит совершенно абсурдно. Но в этом заключалась художественная идея.
Мы сразу понимаем, что перед нами не попытка кого-то обмануть. Это осознанный художественный жест. Студент придумал саму концепцию, а нейросеть помогла её реализовать.
И пока статус этой технологии остаётся неопределённым, мне кажется важным другое — быть честным со слушателем. Если в работе использовался искусственный интеллект, об этом нужно сказать.
Для меня произведение остаётся произведением искусства ровно до тех пор, пока идея принадлежит человеку. Замысел остаётся за художником. Машина может помочь с реализацией, но не заменить автора.
Мне пока сложно представить искусственный интеллект полноценным участником творческой команды. Я всё ещё воспринимаю его как технологию, а не как коллегу. Для меня команда — это люди.
Даже человек, который занимается сведением или монтажом, — это не просто технический специалист, а художник. Мне всегда везло работать именно с такими людьми. Очень часто они видели материал даже лучше, чем я сам. Замечали вещи, которые ускользали от меня, предлагали неожиданные решения, и в итоге музыка получалась сильнее, чем я изначально представлял.
Но за всем этим всегда стоял человек со своим опытом, вкусом, наслушанностью и собственным взглядом.
Поэтому мне трудно представить ИИ частью команды. Да, он может стать невероятно мощным инструментом. Можно сказать, даже восхитительным аппаратом. Но это всё равно аппарат. Не мой соавтор и не коллега, а ещё один инструмент в студии, который помогает воплощать идеи. Команда начинается только там, где есть люди.
«Большинство студентов приходят не с вопросом „как?“, а с вопросом „что?“»
Разговоры об искусственном интеллекте часто сводятся к одному вопросу: не заменит ли он человека? Мне кажется, в образовании ответ на него довольно очевиден.
Можно научиться пользоваться программой, освоить технику, посмотреть десятки туториалов. Но есть вещь, которую ни один онлайн-курс и инструмент не заменит. Это контакт с мастером. Образование — это не только лекции и передача знаний. В первую очередь это разговор.
Я сам окончил МАРХИ, и там обучение строилось именно вокруг общения студента с преподавателем. Ты приносишь свою работу, мастер внимательно её разбирает, задаёт вопросы, предлагает решения. Каждая консультация могла длиться по полчаса, а иногда и дольше. Из-за этого занятия растягивались на четыре-шесть часов, но именно в этом и была их ценность. Это не просто обучение — это совместная работа над твоим собственным проектом.
Конечно, я не хочу сказать, что интернет бесполезен. Наоборот, многие технические вещи сегодня проще освоить самостоятельно. Например, сейчас я изучаю видеосъёмку. Для этого мне не нужно поступать в киношколу — достаточно курсов, книг и туториалов. Но это работает только потому, что я уже понимаю, что хочу снять.
В творческих профессиях самая сложная задача обычно не техническая. Большинство студентов в Школе дизайна приходят ко мне не с вопросом «Как это сделать?». Они спрашивают совсем другое: «Что вообще сделать? Что я хочу сказать? Какую форму выбрать для своей идеи?».
Вокруг этих вопросов и строится наша работа, в том числе на магистратуре по профилю «Звук и музыка в цифровых продуктах», которую мы набираем в этом году.
Вместе со студентами пытаемся понять, что человек на самом деле хочет выразить, и ищем форму, в которой эта идея сможет прозвучать.
А технические вещи… С ними, как правило, люди справляются сами.
Мне кажется, сегодня гораздо сложнее найти собственный голос, чем разобраться с новым инструментом
Именно поэтому роль преподавателя пока невозможно заменить ни искусственным интеллектом, ни самым подробным туториалом.
Что ждет музыку и саунд-дизайн в ближайшие годы
Если говорить о том, что сейчас происходит в саунд-дизайне, саунд-арте и музыке вообще, я бы выделил три тенденции.
1. Замедление
Мне кажется, мы слишком долго жили с мыслью, что всё нужно ускорять. Быстрее работать, быстрее отдыхать, быстрее потреблять информацию. Казалось, именно сокращение времени — главный признак прогресса. Но я с этим не согласен.
Наоборот, мне кажется, сегодня появляется запрос на длительность. Людям снова хочется проводить с чем-то больше времени. Не пролистывать, а вслушиваться. Не переключаться каждые десять секунд, а оставаться с произведением подольше.
Это касается не только музыки. Это вообще про жизнь. Про время, которое мы тратим на работу, отдых или просто на созерцание. Мне кажется, именно умение уделить чему-то внимание становится новой ценностью.
2. Возвращение интереса к живому звучанию
Я всё чаще замечаю, что музыкантам становятся интересны не только синтезаторы и электронные инструменты. Они начинают искать звук в окружающем мире.
Это могут быть акустические инструменты: скрипка, контрабас, фортепиано. Могут быть полевые записи: пение птиц, шум улицы, звук дождя или даже дверной звонок в конкретной квартире.
Конечно, потом всё это записывается, обрабатывается, становится цифровым. Но важно другое — сам источник звука остаётся настоящим. Думаю, сегодня людям всё больше хочется слышать не идеально синтезированное звучание, а что-то живое, со своей фактурой и историей.
3. Интерес к локальности
Ещё недавно многие музыканты старались делать музыку, которая понравится всем. Было ощущение, что нужно ориентироваться на мировой рынок и делать максимально универсальный продукт. Но сейчас я вижу другую картину.
Чем глобальнее становится мир, тем сильнее появляется интерес к локальности. Людям важно понимать, откуда появился конкретный звук. С каким местом, временем или культурой он связан. Чтобы музыка не была абстрактной, а несла в себе историю происхождения.
Особенно это заметно в саунд-арте, но и в современной музыке такие примеры встречаются всё чаще. Конечно, я не могу сказать, что это уже свершившийся факт. Скорее, это мои наблюдения. Может быть, даже небольшое предсказание.
Но мне кажется, именно в эту сторону сейчас всё и движется: мы начинаем ценить время, снова прислушиваемся к настоящим звукам и всё чаще ищем в музыке что-то своё, а не просто универсальное.
Зачем много слушать и что слушать
Получается, звук сегодня — это не просто сопровождение изображения, а отдельный способ рассказывать истории и передавать ощущение пространства.
Мы сталкиваемся с ним постоянно: в кино звук помогает поверить в происходящее, в играх создаёт целые миры, а в повседневности делает узнаваемыми привычные вещи: от запуска автомобиля до интерфейса телефона.
При этом интерес к звуку развивается не только в прикладных сферах, но и в искусстве: всё чаще появляются работы, где сам звук становится главным высказыванием. И чтобы лучше понять, как работает этот язык, важно слушать, как бы странно это ни звучало.
Вот несколько работ со звуком, на которые я бы предложил обратить внимание:
Альбомы:
- Bernard Parmegiani & François Bayle «Divine Comédie»
- Chris Watson «Weather Report»
- Yves Daoust «Voix»
Звук в кино:
Звук в играх:
- Death Stranding (2019)
Обложка: © wilfried Vowoto / Unsplash
