1. Знание

Как фабрика перестроила наши города. Отрывок из книги «Как устроен город» Григория Ревзина

Ле Корбюзье называл дом «машиной для жилья», но типовые индустриальные дома правильнее называть «цехами для жилья»

© «Первый километр России» / Алексей Абанин

В но­вой кни­ге «Как устро­ен го­род» ис­кус­ство­вед, ар­хи­тек­тур­ный кри­тик и жур­на­лист Гри­го­рий Ре­взин рас­суж­да­ет, как на­учить­ся по­ни­мать го­род и то, из чего он со­сто­ит — квар­та­лы, ули­цы, буль­ва­ры, пло­ща­ди. В гла­ве «Фаб­ри­ка», предо­став­лен­ной «Цеху» из­де­тель­ством «Стрел­ка-пресс», Ре­взин рас­ска­зы­ва­ет, как за­во­ды пе­ре­стро­и­ли наши го­ро­да.







В 1790 году пред­при­ни­ма­тель Ричард Ар­крайт со­еди­нил па­ро­вую ма­ши­ну Джейм­са Уат­та (1769) и пря­диль­ную ма­ши­ну Джейм­са Хар­гри­вса (1764) в одно це­лое и со­здал фаб­ри­ку в Кром­фор­де. Это, ко­неч­но, услов­ная дата рож­де­ния фаб­ри­ки, мож­но на­звать и дру­гие. Но но­ва­ция Ар­край­та име­ет неко­то­рые пре­иму­ще­ства для по­ни­ма­ния фе­но­ме­на.

Пря­диль­ные ма­ши­ны и ткац­кие стан­ки сто­ят в ма­стер­ских ре­мес­лен­ни­ков в го­ро­дах Ита­лии, Ан­глии, Бель­гии, да вез­де в Ев­ро­пе, как ми­ни­мум, с XII века, ко­гда воз­ро­ди­лись го­ро­да. Они рас­по­ла­га­лись во дво­рах, внут­ри квар­та­лов — на ули­цу ма­стер­ская вы­хо­ди­ла лав­кой, в глу­бине было про­из­вод­ство. Фаб­ри­ка вы­та­щи­ла про­из­вод­ство из каж­до­го дво­ра, со­бра­ла вме­сте и по­ме­сти­ла в от­дель­ное зда­ние. При­мер­но так же, как до того в XVII веке те­атр со­брал со все­го го­ро­да про­ис­хо­див­шие на пло­ща­дях и ули­цах ми­сте­ри­аль­ные дра­мы и пред­став­ле­ния, и по­ме­стил их в от­дель­ный ан­гар.

Здания фабрики в Кромфорде
Shutterstock

Но с той раз­ни­цей, что здесь было со­бра­но нечто непуб­лич­ное, скры­тое в глу­бине, то, что го­род не предъ­яв­лял себе са­мо­му, — зады. Го­род уже был, фаб­ри­ка со­би­ра­ла про­из­вод­ства из го­род­ских ма­стер­ских в но­вое зда­ние на от­ши­бе. Оно рас­по­ла­га­лось на гра­ни­це го­ро­да. Уди­ви­тель­ным об­ра­зом этот при­вкус окра­и­ны со­хра­нил­ся даже то­гда, ко­гда ста­ли стро­ить го­ро­да, в ко­то­рых за­вод был глав­ным смыс­лом их су­ще­ство­ва­ния. Тони Гар­нье, ав­тор кни­ги-ма­ни­фе­ста «Ин­ду­стри­аль­ный го­род» (1917), раз­де­лил свое тво­ре­ние на две ча­сти вдоль до­ро­ги: с од­ной сто­ро­ны за­вод, с дру­гой — се­лить­ба. Ча­сти рав­но­вес­ны, за­ни­ма­ют при­мер­но оди­на­ко­вую тер­ри­то­рию, и все рав­но жи­лые квар­та­лы (или мик­ро­рай­о­ны) вос­при­ни­ма­ют­ся как го­род, а пром­зо­на — как фаб­рич­ная пе­ри­фе­рия при нем. По мо­де­ли Гар­нье вы­стро­е­ны сот­ни со­вет­ских го­ро­дов. Фаб­ри­ка — это все­гда сбо­ку.

Жилая и промышленная части Магнитогорска, разделенные рекой Урал
Shutterstock

1

Фаб­ри­ка — при­спо­соб­ле­ние для про­из­вод­ства, ин­стру­мент, ору­дие тру­да, и в ка­че­стве та­ко­во­го оно име­ет свою ис­то­рию и смысл, тех­но­ло­ги­че­ский и эко­но­ми­че­ский. Но с го­ро­дом она вза­и­мо­дей­ству­ет не толь­ко че­рез то­ва­ры и день­ги. Она со­зда­ет смыс­лы, хотя в силу того, что это по­боч­ный про­дукт про­из­вод­ства, смыс­лы не вполне вы­ска­за­ны и оста­ют­ся на уровне неар­ти­ку­ли­ро­ван­ной ми­фо­ло­гии.

По­сле окон­ча­ния ин­ду­стри­аль­ной ци­ви­ли­за­ции в зда­ни­ях це­хов ста­ли де­лать му­зеи со­вре­мен­но­го ис­кус­ства. Это про­яви­ло сход­ство цеха и хра­ма. Про­тя­жен­ные про­стран­ства с ухо­дя­щей вдаль пер­спек­ти­вой, ритм про­ме­жу­точ­ных стол­бов, несу­щих ажур­ные фер­мы пе­ре­кры­тий, свет свер­ху, из ше­до­вых окон, от­да­лен­но на­по­ми­на­ю­щих окна кле­ри­сто­рия, — все это ка­жет­ся мо­дер­ни­зи­ро­ван­ной ба­зи­ли­кой. И как в ба­зи­ли­ке каж­дое ме­сто устрем­ле­но к ал­та­рю, так и в цеху каж­дая пло­щад­ка встро­е­на в дви­же­ние, толь­ко дви­га­лись не люди, но из­де­лия. Вещь — она не сама по себе, она пред­мет, за ко­то­рый каж­дый по­дер­жал­ся. Она — ме­то­ни­мия со­ци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия, фе­тиш кол­лек­тив­но­сти. В этой оп­ти­ке про­из­вод­ство вы­гля­дит как ри­ту­ал ин­ду­стри­аль­но­го.

Эскиз для картины «Днепропетровский коксовый завод», Александр Куприн / 1930

Культ по­те­рян, и по­те­рян куда ос­но­ва­тель­нее, чем тра­ди­ци­он­ные ре­ли­гии, — лю­дей за­ме­ни­ли ро­бо­ты. Но его мож­но ре­кон­стру­и­ро­вать. Мы зна­ем схо­жие с ба­зи­ли­ка­ми про­из­вод­ствен­ные про­стран­ства и до ре­во­лю­ции Ар­край­та — ска­жем, ве­не­ци­ан­ский Ар­се­нал, за­кон­чен­ный в XVI веке, ко­то­рый ис­то­ри­ки про­из­вод­ства лю­бят на­зы­вать «пер­вым кон­вей­е­ром». Что за­ме­ня­ло в нем па­ро­вую ма­ши­ну и стан­ки? Сек­рет стро­и­тель­ства ко­раб­лей. Не так важ­но, ка­кой он был, важ­но, что он был тай­ной. По­пыт­ка вы­яс­нить или вы­дать тех­но­ло­гии Ар­се­на­ла ка­ра­лась смер­тью.

Сред­не­ве­ко­вые ре­мес­лен­ни­ки бе­рег­ли тай­ны про­из­вод­ства, ко­то­рые пред­став­ля­ли со­бой нечто сред­нее меж­ду тех­но­ло­ги­че­ски­ми ре­цеп­та­ми и ма­ги­че­ски­ми фор­му­ла­ми. Рос­сий­ский ме­ди­е­вист Дмит­рий Ха­ри­то­но­вич в чис­ле ин­гре­ди­ен­тов сред­не­ве­ко­вой ре­цеп­ту­ры упо­ми­на­ет пе­пел ва­си­лис­ка, кровь дра­ко­на, желчь яст­ре­ба, мочу ры­же­го маль­чи­ка — в его фор­му­ли­ров­ке «про­из­вод­ствен­ный акт ре­мес­лен­ни­ка мог рас­смат­ри­вать­ся как оско­лок неко­е­го ма­ги­че­ско­го ри­ту­а­ла». Тех­но­ло­гия про­из­вод­ства ко­раб­лей — из того же ряда. По­сред­ством неких тай­ных и непо­сти­жи­мых опе­ра­ций рож­да­ет­ся то, чего рань­ше не было. В этом есть при­вкус свя­щен­но­дей­ствия.

2

Бла­жен­ный Ав­гу­стин оста­вил несколь­ко неожи­дан­ный упрек ре­мес­лен­но­му тру­ду:

«Мы сме­ем­ся, по­жа­луй, ко­гда ви­дим, что че­ло­ве­че­ские вы­мыс­лы, раз­де­лив меж­ду ними (язы­че­ски­ми бо­га­ми. — Г. Р.) дела, при­ста­ви­ли их к ним, буд­то ме­лоч­ных сбор­щи­ков по­шлин или ре­мес­лен­ни­ков в ма­стер­ских се­реб­ря­ных из­де­лий, где каж­дый со­суд, что­бы вый­ти хо­ро­шо от­де­лан­ным, про­хо­дит че­рез руки мно­гих ма­сте­ров, хотя хо­ро­шо от­де­лать его мог бы и один. Но при мно­же­стве ра­бо­чих ино­го и не мог­ли при­ду­мать, как толь­ко что­бы каж­дый от­дель­но изу­чал по воз­мож­но­сти быст­ро и лег­ко от­дель­ную часть ма­стер­ства и что­бы все вме­сте, за­ни­ма­ясь од­ним и тем же, не вы­нуж­де­ны были пре­успе­вать в нем мед­лен­но и с тру­дом».

Смысл рас­суж­де­ния Ав­гу­сти­на в том, что Бог еди­ный выше, чем мно­гие ча­стич­ные боги или бо­ги­ни, где одна от­ве­ча­ет за це­ло­муд­рие, а дру­гая за лю­бовь. Он не го­во­рит, что се­реб­ря­ный со­суд, ко­то­рый из­го­тав­ли­ва­ют мно­же­ство ре­мес­лен­ни­ков, хуже того, ко­то­рый из­го­то­вил бы один ма­стер. Его ин­те­ре­су­ет не ка­че­ство из­де­лия, а ка­че­ство из­го­то­ви­те­ля. Если че­ло­век де­ла­ет со­суд це­ли­ком, он выше, чем если он вы­пол­ня­ет от­дель­ную опе­ра­цию. Это по­нят­ный взгляд для фи­ло­со­фа (где са­мые ни­чтож­ные фраг­мен­ты мыс­ли име­ют ав­тор­ство, под­пись, вро­де: «все из воды — Фа­лес») и ди­ко­ва­тый для ре­мес­лен­ни­ка. И это са­мое ин­те­рес­ное. Прин­цип ра­бо­чих иной, чем фи­ло­со­фов. Это безы­мян­ный кол­лек­тив­ный труд, из­де­лие, не яв­ля­ю­ще­е­ся про­из­ве­де­ни­ем од­но­го, но со­еди­ня­ю­щее мно­гих.

Есть цен­но­сти ра­вен­ства и пер­вен­ства. Бла­жен­ный Ав­гу­стин трак­ту­ет про­из­вод­ство с по­зи­ций пер­вен­ства — луч­ший ма­стер тот, кто со­здал ше­девр це­ли­ком, лич­но. Но цен­ность ра­бо­чих иная — тут важ­нее ра­вен­ство, и это не граж­дан­ское ра­вен­ство пе­ред за­ко­ном, но нечто бо­лее ар­ха­и­че­ское. Это ра­вен­ство един­ства, ра­вен­ство лю­дей, вли­ва­ю­щих­ся в та­ин­ство кол­лек­тив­но­го тру­да.

Лью­ис Мам­форд по­свя­тил фи­ло­соф­ский трак­тат тому, что он на­зы­вал «ми­фом ма­ши­ны». Он ис­сле­до­вал го­су­дар­ство и об­ще­ство как ма­ши­ны при­нуж­де­ния лич­но­сти и по­рож­де­ния «ча­стич­но­го че­ло­ве­ка». Это в боль­шей сте­пе­ни сю­жет вла­сти, но для меня здесь прин­ци­пи­а­лен те­зис Мам­фор­да о том, что «со­ци­аль­ная ма­ши­на» пред­ше­ству­ет ме­ха­ни­че­ской. Кол­лек­тив­ный труд — это от­ча­сти кол­лек­тив­ная ма­гия, нечто ри­ту­аль­ное, объ­еди­ня­ю­щее лю­дей в одно це­лое пу­тем рож­де­ния кол­лек­тив­но­го из­де­лия.

3

Ве­не­ци­ан­ский Ар­се­нал стал для Дан­те про­об­ра­зом для опи­са­ния од­ной из ча­стей Ада (пя­тый ров Вось­мо­го кру­га).

Мы пе­ре­шли, чтоб с кру­чи пе­ре­ва­ла

Уви­деть но­вый рос­щеп Злых Ще­лей

И но­вые на­прас­ные пе­ча­ли;

Он вскрыл­ся, чу­ден чер­но­той сво­ей.

И как в ве­не­ци­ан­ском ар­се­на­ле

Ки­пит зи­мой тя­гу­чая смо­ла,

Чтоб ма­зать стру­ги, те, что об­вет­ша­ли,

И все справ­ля­ют зим­ние дела:

Тот ла­дит вес­ла, этот за­би­ва­ет

Щель в ку­зо­ве, ко­то­рая тек­ла;

Кто чи­нит нос, а кто кор­му кле­па­ет;

Кто тру­дит­ся, чтоб сде­лать но­вый струг;

Кто сна­сти вьет, кто па­ру­са пла­та­ет, —

Так, си­лой не огня, но бо­жьих рук,

Ки­пе­ла подо мной смо­ла гу­стая,

На ско­сы на­ли­пав­шая во­круг.

«Сила бо­жьих рук» за­пус­ка­ет весь «про­из­вод­ствен­ный» про­цесс. У Дан­те — в аду — нет дви­га­те­ля, па­ро­вой ма­ши­ны пер­вых фаб­рик. Ма­ши­на и за­ме­ня­ет со­бой эту силу. Это слож­ное, непо­сти­жи­мое, жи­ву­щее сво­ей жиз­нью нечто, ко­то­рое под­чи­ня­ет себе фи­зи­че­ский мир. Ове­ществ­лен­ная ма­гия, ад­ская ма­шин­ка.

«По­ко­ре­ние сил при­ро­ды, ма­шин­ное про­из­вод­ство, при­ме­не­ние хи­мии в про­мыш­лен­но­сти и зем­ле­де­лии, па­ро­ход­ство, же­лез­ные до­ро­ги, элек­три­че­ский те­ле­граф, осво­е­ние для зем­ле­де­лия це­лых ча­стей све­та, при­спо­соб­ле­ние рек для су­до­ход­ства, це­лые, слов­но вы­зван­ные из-под зем­ли мас­сы на­се­ле­ния — ка­кое из преж­них сто­ле­тий мог­ло по­до­зре­вать, что та­кие про­из­во­ди­тель­ные силы дрем­лют в нед­рах об­ще­ствен­но­го тру­да!» — го­во­рят Маркс и Эн­гельс в «Ма­ни­фе­сте Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии». Здесь важ­но не толь­ко вос­хи­ще­ние про­грес­сом, но и ощу­ще­ние, что дух его дрем­лет в нед­рах, со­кры­тый и нераз­бу­жен­ный. Фаб­ри­ка — это спо­соб его про­буж­де­ния.

4

Итак, на окра­ине го­ро­да рас­по­ла­га­ет­ся зда­ние, внут­ри ко­то­ро­го про­ис­хо­дит некий про­цесс рож­де­ния ве­щей, управ­ля­е­мый ма­ши­ной. Здесь есть нечто от фан­та­сти­че­ских ан­ти­уто­пий, но я хо­тел бы под­черк­нуть, что на са­мом деле это про­стая ре­аль­ность, яв­лен­ная нам во мно­же­стве го­ро­дов.

Это как раз и со­зда­ет эф­фект невы­ска­зан­ной ми­фо­ло­гии: миф вот он, сто­ит про­сто об­ра­тить вни­ма­ние на струк­ту­ру про­стран­ства. Фаб­ри­ка — не го­род, она аль­тер­на­ти­ва го­ро­ду.

Это осо­бая окра­и­на и осо­бая ма­гия — она ра­ци­о­наль­на. В тра­ди­ци­он­ном го­ро­де свет Ра­зу­ма обыч­но си­я­ет над глав­ной двор­цо­вой или со­бор­ной пло­ща­дью и по­сте­пен­но те­ря­ет­ся в ин­три­гах улиц на пе­ри­фе­рии. В ин­ду­стри­аль­ном го­ро­де, на­обо­рот, ста­рый центр ро­ман­ти­чен сво­ей ир­ра­ци­о­наль­но­стью, зато пе­ри­фе­рия — это сон учи­те­ля гео­мет­рии. Зда­ния — оди­на­ко­вые пря­мо­уголь­ни­ки, меж­ду ними — оди­на­ко­вые от­рез­ки, все под пря­мым уг­лом. Каж­дый объ­ем не име­ет смыс­ла сам по себе: он эле­мент тех­но­ло­ги­че­ской це­поч­ки. Фаб­ри­ка — тер­ри­то­рия, где цех хо­лод­ной ков­ки сто­ит ря­дом с це­хом от­лив­ки, по­то­му что с ним же­лез­но свя­зан, — одно не име­ет смыс­ла без дру­го­го. Мир при­об­ре­та­ет ве­ще­ствен­ную со­пря­жен­ность, и его смысл — бес­ко­неч­ное уве­ли­че­ние бла­га в фор­ме «боль­ше чу­гу­на и ста­ли на душу на­се­ле­ния в стране».

Производственные здания металлургического завода в Электростали
Скриншот Google-Карт

Не со­всем по­нят­но, нуж­на ли фаб­рич­ная окра­и­на го­ро­ду — сво­ей струк­ту­рой и ар­хи­тек­ту­рой он, как пра­ви­ло, ее не за­ме­ча­ет или бо­ит­ся. Но окра­ине ну­жен го­род — для того что­бы зри­мо пе­ре­ра­ба­ты­вать глу­пость и хаос на­сто­я­ще­го в пре­крас­ную ра­ци­о­наль­ность бу­ду­ще­го. На­сто­я­щее мо­жет быть раз­ным — ста­рым го­ро­дом, из­ба­ми и ба­ра­ка­ми, зем­лян­ка­ми и па­лат­ка­ми, как на пер­вых строй­ках пер­вых пя- ти­ле­ток. Раз­ли­чия не важ­ны, важ­но, что это ма­те­ри­ал для про­из­вод­ства свет­ло­го бу­ду­ще­го. Бу­ду­щее мож­но про­сто про­из­во­дить на фаб­ри­ке. Все цеха свя­за­ны меж­ду со­бой, все фаб­ри­ки свя­за­ны дру­гом с дру­гом, каж­дая по­сте­пен­но рас­ши­ря­ет во­круг себя поле ра­ци­о­наль­но­сти. Вся стра­на пре­вра­ща­ет­ся в еди­ную ги­пер­фаб­ри­ку — это, соб­ствен­но, и был иде­ал Гос­пла­на СССР. Вся стра­на пре­вра­ща­ет­ся в ра­ци­о­наль­ную окра­и­ну, аль­тер­на­ти­ву все­му осталь­но­му миру.

И ведь этот по­ра­зи­тель­ный за­мы­сел про­из­вод­ства бу­ду­ще­го на фаб­ри­ке — он удал­ся. Фаб­ри­ка пе­ре­стро­и­ла наши го­ро­да. По об­раз­цу фаб­ри­ки мы по­стро­и­ли ти­по­вую шко­лу, ти­по­вую боль­ни­цу, дет­сад — за­во­ды по пе­ре­ра­бот­ке де­тей в граж­дан и ре­мон­ту боль­ных в здо­ро­вых. Ле Кор­бю­зье на­зы­вал дом «ма­ши­ной для жи­лья», но ти­по­вые ин­ду­стри­аль­ные дома пра­виль­нее на­зы­вать «це­ха­ми для жи­лья» — они про- дол­жа­ют гео­мет­ри­че­скую ло­ги­ку фаб­ри­ки.

Все это про­стран­ство име­ет смысл, пока фаб­ри­ка, ко­то­рая все это со­зда­ла, про­дол­жа­ет ра­бо­тать и про­из­во­дить бу­ду­щее. Но если она вста­ла, то смысл те­ря­ет­ся. Это про­стран­ство ра­ци­о­наль­ной окра­и­ны, ма­гия ра­ци­о­наль­но­сти ко­то­рой по­те­ря­на. Все рав­но как если в спис­ке ин­гре­ди­ен­тов, ко­то­рые необ­хо­ди­мы по ре­цеп­ту, от­сут­ству­ет что-ни­будь глав­ное — пе­пел ва­си­лис­ка, ска­жем. И вро­де бы все ра­бо­та­ет, кру­тит­ся, но без тол­ку — из­де­лие не по­лу­ча­ет­ся, за­кли­на­ние не ра­бо­та­ет. Этот ди­а­гноз бо­лее или ме­нее оче­ви­ден всем. Сто­ит, од­на­ко, за­ду­мать­ся над тем, как бу­дет ре­а­ги­ро­вать фаб­ри­ка и весь про­из­ве­ден­ный ею мир на эту утра­ту.

Каж­дым стан­ком, каж­дым це­хом, каж­дым до­мом, каж­дым эле­мен­том про­стран­ства она бу­дет тре­бо­вать: за­пу­сти ма­ши­ну! Вос­ста­но­ви за­кли­на­ние!

До­стань мочи ры­же­го маль­чи­ка! Что мы и де­ла­ем.