1. Знание

«Сири, я люблю тебя». Почему мы привязываемся к роботам, даже если они не похожи на людей?

Философ Стивен Асма объясняет, почему мы приписываем вещам эмоции

© Unsplash

Несмот­ря на то, что ро­бо­ты внешне да­ле­ко не все­гда со­зда­ны по об­ра­зу че­ло­ве­ка, раз­ра­бот­чи­ки ча­сто на­де­ля­ют их че­ло­ве­че­ски­ми ка­че­ства­ми — так, к при­ме­ру, ма­ши­ны-по­мощ­ни­ки долж­ны быть веж­ли­вы­ми и за­бот­ли­вы­ми. От элек­трон­ных ас­си­стен­тов мы в ка­кой-то мо­мент на­чи­на­ем ожи­дать, если не вза­им­но­сти, то хотя бы ча­стич­ной при­вя­зан­но­сти. Ко­гда пы­ле­сос «съе­да­ет» упав­шую на пол се­реж­ку, мы на него ру­га­ем­ся и бла­го­да­рим бу­диль­ник, ко­гда нам уда­ет­ся встать с тре­тьей по­пыт­ки. По­че­му так про­ис­хо­дит, и за­чем мы при­пи­сы­ва­ем ве­щам эмо­ции, пы­та­ет­ся объ­яс­нить в сво­ем тек­сте аме­ри­кан­ский фи­ло­соф Сти­вен Асма, а «Цех» пе­ре­ска­зы­ва­ет его на­блю­де­ния.







Див­ный но­вый мир

По мне­нию Асмы, са­мые уди­ви­тель­ные пе­ре­ме­ны, ко­то­рые про­ис­хо­дят в со­вре­мен­ном об­ще­стве, свя­за­ны не с тем, что га­д­же­ты ста­но­вят­ся «ум­ны­ми» или с по­все­мест­но­стью ин­тер­не­та. Ока­зы­ва­ет­ся, люди мо­гут ис­пы­ты­вать при­вя­зан­ность и вы­ра­жать эмо­ции по от­но­ше­нию к ве­щам. Объ­ек­та­ми на­ших со­ци­аль­ных вза­и­мо­дей­ствий се­го­дня ста­но­вят­ся га­д­же­ты — Алек­са или Сири. Бо­лее того, бол­тов­ню с го­ло­со­вы­ми по­мощ­ни­ка­ми мно­гие на­хо­дят удоб­ной и удо­вле­тво­ри­тель­ной.

Мо­жет быть, при­вя­зан­ность к ро­бо­там мож­но объ­яс­нить ан­тро­по­морф­но­стью по­след­них?

Чем боль­ше по­яв­ля­ет­ся со­ци­аль­ных тех­но­ло­гий и ро­бо­тов, тем за­мет­нее в них тен­ден­ция к че­ло­ве­ко­по­до­бию. Мно­гие тео­ре­ти­ки ви­дят в этом яв­ле­нии опас­ность и кри­ти­ку­ют его (на­при­мер, тут). В част­но­сти из-за эф­фек­та «зло­ве­щей до­ли­ны», но так­же по­то­му что мы от­ка­зы­ва­ем ро­бо­там в раз­но­об­ра­зии — в том чис­ле, форм по­зна­ния мира и ре­ак­ции на него, ко­то­рые не долж­ны огра­ни­чи­вать­ся или дик­то­вать­ся че­ло­ве­че­ским вос­при­я­ти­ем. Впро­чем, по мне­нию Асмы, оби­лие зна­чи­мых ком­му­ни­ка­ций меж­ду ро­бо­том и че­ло­ве­ком было бы слиш­ком про­сто спи­сать на ан­тро­по­мор­физм.

parorobots.com

Тем бо­лее, циф­ро­во­му «су­ще­ству» не обя­за­тель­но быть по-на­сто­я­ще­му «ум­ным» или утон­чен­ным, что­бы вы­звать у нас эм­па­тию. Япон­ские ис­сле­до­ва­те­ли об­на­ру­жи­ли, что па­ци­ен­ты стар­ше­го воз­рас­та до­воль­но быст­ро при­вя­зы­ва­лись к ро­бо­ту-иг­руш­ке по име­ни Паро, ко­то­рый об­ла­дал до­воль­но про­стым ди­зай­ном и функ­ци­о­на­лом. Бла­го­да­ря Паро их было про­ще во­влечь в фи­зи­че­ские и со­ци­аль­ные ак­тив­но­сти друг с дру­гом. Бо­лее того, ор­га­низм пен­си­о­не­ров стал луч­ше справ­лять­ся со стрес­сом. А в экс­пе­ри­мен­те 2018 года уче­ных из ин­сти­ту­та Мак­са План­ка доб­ро­воль­цы охот­но об­ни­ма­ли ро­бо­та, ко­то­рый был спро­ек­ти­ро­ван спе­ци­аль­но для это­го. В про­цес­се неко­то­рые из во­лон­те­ров уве­ря­ли, что чув­ство­ва­ли, буд­то ро­бот «их по­ни­мал».

Дело не в том, что ма­ши­ны ста­но­вят­ся дей­стви­тель­но бо­лее эм­па­тич­ны­ми и ан­тро­по­морф­ны­ми, про­сто че­ло­век все­гда ищет со­ци­аль­ных кон­так­тов и с эн­ту­зи­аз­мом их при­ни­ма­ет, осо­бен­но, ко­гда они до­воль­но при­ят­ны.

Впро­чем, на­счет ан­тро­по­морф­но­сти и эм­па­тии мож­но не спе­шить с вы­во­да­ми и не со­гла­сить­ся с мне­ни­ем Асмы: мно­гие ин­же­не­ры и уче­ные опре­де­лен­но одер­жи­мы же­ла­ни­ем вос­про­из­ве­сти че­ло­ве­че­ские спо­соб­но­сти. К при­ме­ру, одна из по­след­них раз­ра­бо­ток — «ро­бо­ти­че­ская кожа», ко­то­рая поз­во­ля­ет ма­шине «ощу­щать». Глав­ная цель про­грам­ми­стов здесь оче­вид­на: по­пы­тать­ся как мож­но точ­нее вос­со­здать мо­то­ри­ку и чув­стви­тель­ность че­ло­ве­че­ской ки­сти.

Зна­чи­мость со­ци­аль­но­го опы­та и ани­мизм

Асма ве­рит, что кор­ни при­вя­зан­но­сти че­ло­ве­ка к га­д­же­там го­раз­до глуб­же и древ­нее, чем мо­жет по­ка­зать­ся. Для до­ка­за­тель­ства сво­ей ги­по­те­зы он об­ра­ща­ет­ся к дан­ным из сфе­ры био­ло­гии и пси­хо­ло­гии.

Недав­но уче­ным уда­лось луч­ше по­нять эмо­ции, ко­то­рые сто­ят за со­ци­аль­ны­ми свя­зя­ми. За­бо­та или при­вя­зан­ность — это ре­зуль­тат воз­дей­ствия гор­мо­нов ок­си­то­ци­на и эн­дор­фи­на на наш мозг, ко­то­рый слу­ча­ет­ся во вре­мя вза­и­мо­дей­ствия с дру­ги­ми людь­ми. Силь­нее все­го эти чув­ства, ко­гда они вза­им­ны. Жи­вот­ные при­вя­зы­ва­ют­ся к нам ров­но по той же био­ло­ги­че­ской при­чине — ведь в их ор­га­низ­мах про­те­ка­ют по­доб­ные хи­ми­че­ские про­цес­сы. Тем не ме­нее, тот же прин­цип ра­бо­та­ет и ко­гда ваш парт­нер не от­ве­ча­ет вза­им­но­стью. И даже ко­гда ваш парт­нер — во­все не че­ло­век. С био­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния, вы спо­соб­ны при­вя­зы­вать­ся к объ­ек­там, так же как к жи­вым су­ще­ствам.

Бо­лее того, вза­и­мо­дей­ствие с объ­ек­та­ми не яв­ля­ет­ся осо­бен­но­стью со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции. В дей­стви­тель­но­сти свой­ство при­пи­сы­вать ве­щам эмо­ции из­вест­но с древ­но­сти. Это до­на­уч­ный взгляд на мир, из­вест­ный как ани­мизм.

Ани­мист­ские взгля­ды до сих пор фор­ми­ру­ют по­все­днев­ность мно­гих жи­те­лей Юго-Во­сточ­ной и Во­сточ­ной Азии, что Асма об­на­ру­жил в сво­их пу­те­ше­стви­ях по ре­ги­о­ну.

Мест­ные духи, ко­то­рые на­зы­ва­ют­ся neak ta в Кам­бод­же, оби­та­ют прак­ти­че­ски на каж­дой фер­ме, в каж­дом доме, в ре­ках, на до­ро­гах и в боль­ших де­ре­вьях. Жи­те­ли Та­и­лан­да обыч­но опре­де­ля­ют ду­хов сло­вом phii, а бир­ман­цы — nats. Бо­лее позд­ним ве­ро­ва­ни­ям не уда­лось до кон­ца из­гнать пред­став­ле­ния об ани­миз­ме, что, на­при­мер, ил­лю­стри­ру­ет ани­ма­ция Хаяо Ми­яд­за­ки. Хотя про­ще все­го об­на­ру­жить ани­мизм в Азии и Аф­ри­ке, его сле­ды мож­но най­ти по­всю­ду.

Тер­мин «ани­мизм» был впер­вые вве­ден ан­глий­ским ан­тро­по­ло­гом Эд­вар­дом Бер­нет­том Тай­ло­ром, что­бы опи­сать древ­ние «при­ми­тив­ные» че­ло­ве­че­ские фор­мы ре­ли­гии. Счи­та­ет­ся, что на сме­ну этой ста­дии при­шел мо­но­те­изм Осе­во­го вре­ме­ни (тер­мин, вве­дён­ный немец­ким фи­ло­со­фом Кар­лом Яс­пер­сом для обо­зна­че­ния пе­ри­о­да в ис­то­рии че­ло­ве­че­ства, во вре­мя ко­то­ро­го на сме­ну ми­фо­ло­ги­че­ско­му ми­ро­воз­зре­нию при­шло ра­ци­о­наль­ное, на­уч­ное — Прим. «Цеха»), ко­то­рый поз­же был бы за­ме­нен де­из­мом, о чем меч­тал Тай­лор. Се­го­дня ан­тро­по­ло­ги спо­рят, удо­бен ли и уме­стен ли тер­мин «ани­мизм», учи­ты­вая, на­сколь­ко раз­но­об­раз­ны на­род­ные ве­ро­ва­ния. Тем не ме­нее, су­ще­ству­ет две от­ли­чи­тель­ные ха­рак­те­ри­сти­ки ани­миз­ма:

  • убеж­де­ние, что во всех жи­вых и нежи­вых объ­ек­тах есть «духи» или «души»;
  • у лю­бо­го яв­ле­ния есть опре­де­лен­ный смысл, цель (вера в те­ле­о­ло­гию).
Ани­мизм яв­ля­ет­ся не столь­ко си­сте­мой ве­ро­ва­ний, сколь­ко фор­мой по­зна­ния

Со­вре­мен­ные жи­те­ли За­па­да счи­та­ют пред­став­ле­ния ко­рен­ных на­ро­дов о мире на­ив­ны­ми, по­то­му что те убеж­де­ны, что у при­ро­ды есть соб­ствен­ные мо­ти­вы, ко­то­рые вы­ра­жа­ют­ся в опре­де­лен­ных про­цес­сах (к при­ме­ру, «сос­ны поют» или «река же­ла­ет ме­сти» и т. д). Од­на­ко, неко­то­рые фи­ло­со­фы и пси­хо­ло­ги уве­ре­ны: ани­ми­сти­че­ское ми­ро­воз­зре­ние от­кры­ва­ет нам те зна­ния о при­ро­де и на­блю­да­тель­ность к ма­лей­шим пе­ре­ме­нам в окру­жа­ю­щей сре­де, ко­то­рые нам не до­ступ­ны.

Если ани­ми­сти­че­ское мыш­ле­ние ар­ха­ич­но и на­ив­но, то по­че­му то­гда ко­рен­ным на­ро­дам уда­ет­ся луч­ше вы­жи­вать и на­хо­дить­ся в гар­мо­нии с при­ро­дой? Неко­то­рые виды ани­миз­ма ока­зы­ва­ют­ся адап­тив­ны и по­мо­га­ют нам вы­жи­вать, по­то­му что об­ра­ща­ют наше вни­ма­ние на вза­и­мо­свя­зях раз­ных су­ществ в рам­ках од­ной эко­си­сте­мы, а так­же учат нас преду­га­ды­вать дей­ствия дру­гих со­ци­аль­ных объ­ек­тов и ре­а­ги­ро­вать на них, про­дол­жа­ет Асма.

По­это­му наш «тех­но­ло­ги­че­ский ани­мизм» — это не при­чу­да или стран­ность. Мо­жет ока­зать­ся, что это по­лез­ная так­ти­ка для вы­жи­ва­ния. При­вя­зы­ва­ясь к ро­бо­ту или оби­жа­ясь на него, мы по­мо­га­ем не ма­шине, а са­мим себе. К при­ме­ру, мо­жет ли мы про­стить ро­бо­та, за­да­ет­ся во­про­сом гол­ланд­ский ис­сле­до­ва­тель Ми­ха­эль На­ген­борг. По мере того, как тех­ни­ка ста­но­вит­ся все бо­лее неза­ви­си­мой в сво­их дей­стви­ях и при­ня­тии ре­ше­ний, нам важ­но на­учить­ся по­ни­мать, кто несет от­вет­ствен­ность за дей­ствия ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та. До­пу­стим, ко­гда ма­ши­на с ав­то­ма­ти­че­ским управ­ле­ни­ем сби­ва­ет пе­ше­хо­да, мо­жем ли мы про­стить ее?

По мне­нию Асмы, с по­мо­щью ани­миз­ма 2.0 мы при­спо­саб­ли­ва­ем­ся к но­вым ре­а­ли­ям, адап­ти­ру­ем свои со­ци­аль­ные на­вы­ки и со­хра­ня­ем здо­ро­вое от­но­ше­ние к миру и себе, не за­кры­ва­ясь в соб­ствен­ном эго­из­ме. Тех­но­ло­ги­че­ский ани­мизм под­дер­жи­ва­ет в нас че­ло­ве­че­ские ка­че­ства.